Демон ревности

Бенцони Жюльетта

Дойдя до нижней ступеньки трибуны, мужчины остановились, чтобы приветствовать всех по очереди. А когда они поднялись и уже готовы были занять свои места, Фьора почувствовала на себе их восхищенные взгляды. Ее сердце дрогнуло от радости. Взгляд Лоренцо обжег ее таким знакомым огнем. Однако едва уловимая улыбка Коммина и быстрый взгляд его голубых глаз, казалось, выражали легкую грусть.

– Он, должно быть, сожалеет о том, какую женщину потеряла Франция, – прошептала ей на ухо Кьяра.

– Но мы ведь с ним большие друзья и останемся ими навсегда, – возразила Фьора. – Я очень

люблю мессира де Коммина, ты же знаешь!

– И он тебя тоже, и как мне кажется, больше, чем ты думаешь.

– Да ты с ума сошла! Придет же такое в голову!

Пока молодые женщины тихо переговаривались, Лоренцо и Коммин поднялись вверх по ступенькам, покрытым красным ковром, ведущим к почетным креслам. Но вместо того, чтобы занять свои места, они направились прямо к Фьоре, которая присела в глубоком реверансе, поочередно приветствуя одного и другого.

В голосе Лоренцо неожиданно прозвучали металлические нотки:

– Господин посол, вы сказали мне, что вас связывает давняя дружба с одной из самых красивых дам нашего города. Полагаю, видя ваше нетерпение, я угодил вам, устроив вам встречу.

– Это именно так, монсеньор, и я вам безмерно признателен. Мадам графиня де Селонже, – добавил он уже по-французски, обращаясь к Фьоре, – для меня большая радость вновь видеть и приветствовать вас от своего собственного имени и от имени короля Франции, моего господина.

Наступило неловкое молчание. Фьора, потрясенная тем, что ее назвали по имени, которое ей уже не принадлежало, не знала, что ей ответить. Она стиснула руки, чтобы хоть как-то унять дрожь, от волнения она даже забыла, что надо ответить на приветствие французского посла. Затем, собравшись с духом, она наконец вымолвила:

– Мессир Филипп, я вижу за вашей спиной сержанта Мортимера. Вероятно, он скажет вам, что у меня больше нет права называться этим именем…

– Почему же? – спросил Коммин. – Для того, чтобы не считать себя больше супругой графа де Селонже, надо быть его вдовой. А мессир Филипп де Селонже… жив.

– Что вы сказали?!

– Он жив, – повторил Коммин и, увидя состояние Фьоры, поспешно добавил: – Ну-ну, возьмите себя в руки. Может быть, новость, которую я вам принес, несколько неожиданна. Прошу простить меня, но я был уверен, что она обрадует вас.

– А вы не ошибаетесь? – Фьора боялась, что поняла что-то не так. – Но эта казнь?..

– …Не была доведена до кровавого конца. Видите ли, губернатор Дижона отдал приказ о ее отмене в самый последний момент. Занесенный над головой меч палача даже на волосок не коснулся вашего мужа.

Пренебрегая всякими приличиями, Фьора буквально рухнула в кресло, сдерживая смех и слезы, душившие ее. Жив! Филипп жив! Значит, он где-то дышал тем же воздухом, что и она под этим благодатным небом. Значит, она вновь увидит его, дотронется до него, посмотрит ему в глаза, ответит на его улыбку, а его сильные руки обнимут ее! Глазами, полными слез, она смотрела на Коммина, который с беспокойством склонился над ней:

– Мадонна! Как вы побледнели! Да вы плачете?

– От радости! О мой друг, вы были так неосторожны! Разве вы не знаете, что слишком большое счастье тоже может убить?

– Простите

меня, ради бога! Мы с вами еще поговорим. Мне надо многое вам сказать…

Оставив Фьору с ее подругой, протянувшей ей платок, смоченный душистой водой, Коммин пошел к Лоренцо, который уже сидел на своем месте. Снова заиграли трубы.

– Полагаю, что ты не упадешь в обморок, – сказала Кьяра с беспокойством. – Ведь на тебя все смотрят!

– Пусть смотрят! Не всякий же раз им представится случай увидеть счастливую женщину. Безмерно счастливую!

– Но до сих пор ты, кажется, не была несчастна? – спросила подруга с легким упреком.

– А может быть, и была! Да, мне было хорошо, я испытала радость, я удовлетворила свою гордость. Но то, что я испытываю сейчас, это совсем не то! Как бы тебе это объяснить? Такое впечатление, что в одно мгновение во мне все перевернулось…

Кьяра не отвечала. Взглядом она искала Лоренцо, и, когда их глаза встретились, она прочла в них неизъяснимую тоску. Что касается Фьоры, она никого больше не замечала, ее мысли были далеко отсюда, в сотнях лье от Флоренции, которую она любила и в которой еще несколько минут назад решила остаться навсегда. В мыслях она уже спешила навстречу человеку, которому навеки отдала свое сердце.

В этот вечер она не появилась на балу Медичи. После скачек Фьора отправилась во Фьезоле в сопровождении двух слуг Альбицци.

– Скажи мессиру де Коммину, что я жду его, – доверительно сказала она своей подруге.

– Но вы могли бы поговорить сегодня вечером на балу.

– Нет, только не на балу, – покачала головой Фьора – Мне нужно побыть одной, Кьяра. И я хочу вернуться домой.

– Что-то подсказывает мне, что ты уже вернулась…

Глава 3
Никогда не надо говорить «прощай»

– Где он?

Филипп де Коммин сидел в кресле, положив руки на его подлокотники. Фьора устроилась за столом напротив него.

– Я ничего толком не знаю, – вздохнул он. Де Коммин смотрел на Фьору своими чистыми голубыми глазами, как бы прося извинения, но Фьора была не настолько простодушна, чтобы не понять, что за ними скрывалась дипломатическая хитрость.

– Но здесь что-то не то, – сухо сказала она. – Как это вы, который в курсе всех дел, не знаете этого?

– Не приписывайте мне ни ловкости, ни какой-то особенной осведомленности. Надеюсь, вы не забыли, что я был сослан на много месяцев. Поэтому единственное, что я могу вам сказать, так это только то, что мне велел передать наш король: ваш муж был помилован в тот момент, когда его вот-вот должны были казнить.

Деметриос, присутствующий при разговоре Фьоры и де Коммина, подошел к серванту и, наполнив бокалы мальвазией, протянул один из них гостю.

– Попробуйте, – предложил он с улыбкой.

– Вы хотите сказать, – продолжала Фьора, – что, сойдя с эшафота, он просто растворился в толпе? Это так не похоже на короля Людовика.

– Нет, конечно. Сначала его препроводили в дижонскую тюрьму, а оттуда куда-то в другое место. Только не спрашивайте куда, ибо мне это действительно неизвестно. Наш господин считает нужным сам сказать вам об этом при вашей встрече, так как он, разумеется, ждет вас.