Демон под диваном
Шрифт:
А Надя Баскакова нечаянно для себя загадала желание на уроке литературы. Ее вызвали отвечать стихи – басню Крылова «Свинья под дубом». И она уверенно декламировала:
Свинья под Дубом вековым
Наелась жолудей до-сыта, до-отвала;
Наевшись, выспалась под ним;
Потом,
И рылом подрывать у Дуба корни стала.
«Ведь это дереву вредит»,
Ей с Дубу ворон говорит:
«Коль корни обнажишь, оно засохнуть может».—
«Пусть сохнет», говорит Свинья:
«Ничуть меня то не тревожит;
В нем проку мало вижу я;
Хоть век его не будь, ничуть не пожалею;
Лишь были б жолуди: ведь я от них жирею»...
И в этом месте Надя запнулась. Ее кюлоты как будто стали чуточку тяжелее. Она машинально сунула руки в карманы... и достала две горсти спелых дубовых желудей. Учительница недоуменно на них уставилась.
– Это как иллюстрация к басне, что ли? – спросила она. – Похвально, конечно, но это излишне, Баскакова.
– Это не я, Лариса Павловна! – опешила Надя. – Это мне кто-то в карман подсунул! Кто подсунул?! Признавайтесь!
Никто не признавался. Одни молчали, другие перешептывались. Кто-то тихо засмеялся – и Надя разозлилась.
– Это что за намеки?! – закричала она. – Кто мне желуди подсунул?! Я свинья, по-вашему, да?! Свинья?! Я узнаю, кто, пожалеете!..
Теперь все смеялись уже в голос, а Надя едва не плакала. Довольно-таки полная девочка, она была очень чувствительна к подобным шуткам.
Конечно, ей в голову не могло прийти, что это Фурундарок исполнил... даже не желание, а просто строчку из басни. Денис и Полина же не подумали о такой возможности.
Исполниться также могли бы строчки «пусть сохнет» и «хоть век его не будь», но при условии, что Надя смотрела бы при этом на какой-то конкретный дуб. А на вымышленное дерево из басни Фурундарок, конечно, повлиять не мог, так что эти слова желаниями не посчитались.
Это он объяснил на перемене Денису и Полине. Близнецам было до смерти интересно, кто что загадывает, так что они все время Фурундарока дергали.
Они даже почти не раскаивались, что поддались позавчера импульсу и потратили восьмое желание... не впустую, конечно, но все же не самым эффективным образом.
–
– Ага, - согласился Денис. – Хоть она и мымра.
– А вторая часть исполнится? – спросила Полина.
– Какая еще вторая часть? – не понял Фурундарок.
– Ну вторая часть строчки.
– «Ведь я от них жирею», - процитировал Денис. – Это исполнится?
– Если ей вздумается эти желуди съесть – еще как исполнится, - мерзко ухмыльнулся Фурундарок. – Это желуди особенные, в соответствии с загаданным. Каждый прибавит ей примерно полтора килограмма веса... но только если она их съест. В вашем мире люди едят желуди?
– Обычно нет... – вздохнула Полина. – А они только на Баскакову так подействуют?
– Только на нее. В желании было слово «я».
Близнецы задумались, как уговорить Баскакову слопать волшебные желуди, но ничего не придумали. Да и вообще она их наверняка уже выкинула.
– А ты же говорил, что ничего чудесного исполнять не будешь, - вспомнила Полина.
– Точняк, говорил, - кивнул Денис.
– Я-то говорил, но вы-то сформулировали иначе, - проворчал Фурундарок. – Вы хотели, чтобы никто не узнал обо мне и моем волшебстве. Об этом никто не узнает. Даже если ваша Баскакова действительно съест все эти желуди и превратится в стокилограммовую свинью, она не догадается, что это из-за желудей.
– Ладно, допустим. Но это разве не будет считаться вредом?
– В каком мире увеличение в размерах считается вредом? – приподнял брови Фурундарок. – Вот уменьшение – это вред, согласен. А увеличение – это всегда исключительно польза.
– Чего-то спорно, - нахмурилась Полина. – А как же...
Девочку прервал звонок. Близнецы подскочили, как ужаленные, вспомнив, что второй урок сегодня физкультура, а они еще даже не переоделись. Тем более, что зима, физкультура на стадионе, с лыжами.
Денис и Полина терпеть не могли лыжи. Они обожали купаться, плавали не хуже рыб, но из зимних видов спорта любили только боевые – постройку крепостей и войну снежками.
Жалко, что на зимних Олимпиадах нет таких соревнований.
Тащась по лыжне и время от времени тыча друг друга палками, близнецы поглядывали на тех, кто позавчера участвовал в дворовой битве. У Грамотиной, Коробьева, Щастинского и Димыча желания уже исполнились, но остались же еще Немиров, Бестужева, Яковлева, Буланина и Машка. Жалко, никак нельзя им намекнуть, чтобы загадывали что-нибудь путное – Фурундарок на этот счет жестко предупредил.
Но Игнат Немиров неожиданно загадал очень хорошее заклинание. Толстый, ленивый и неспортивный, он тащился позади близнецов и ныл:
– Опять эти лыжи, ну опять эти лыжи... Блин, ненавижу физру... Вот бы отменили ее прям щас, я бы лучше в «Комнату» поиграл... я третью часть скачал...
И что же произошло сразу после его слов? А у физрука запиликал мобильник. И позвонил ему не кто-нибудь, а Ксенофонт Вячеславович, школьный директор. Физрук его выслушал с вытянувшимся лицом, а потом гаркнул: