Демон Пенрика
Шрифт:
Через его нос вышел слабый взволнованный выдох.
— Забавно, — произнёс голос Ручии. Похоже, она доминировала, было ли это потому, что она была последней? Или потому, что покойная жрица носила демона дольше всех? Или что?
Снова последовала долгая тишина. Пен устало зевнул. Они там голосуют? Не начал ли он гражданскую войну в своём животе? Это было бы плохо. Он уже хотел попробовать отказаться от всего этого, как прозвучал решительный голос: «Принято».
— Итак, Дездемона! — облегчённо воскликнул он. Пен задумался не может ли оно со временем сократиться до Дез,
— Мы благодарим тебя за сделанный от души подарок, милый Пенрик… — голос перешёл в усталый шёпот и Пен подумал, что существо собралось спать.
Как и он. С кружащейся головой он доковылял до кровати.
Утром следующего дня они доехали до большой реки, называющейся Вороньей и протекающей у подножия Вороньего хребта, где повернули вниз по течению по дороге, ведущей с востока на запад. Вороний хребет, после того, как он показался из утреннего тумана и до того, как скрылся за послеполуденным дождём, выглядел зелёным и менее величественным, чем суровые ледяные пики, в тени которых Пен вырос, но всё равно весьма суровым. Дорога дважды пересекла вздувшуюся реку, один мост был деревянным, а другой — каменным, с грациозными арками. На обоих мостах собирали пошлину местные жители. Из-за весеннего паводка вода в Вороньей стояла слишком высоко для движения против течения, но плоты из брёвен и упакованных в бочки товаров успешно продвигались вниз. Пен думал о ловких плотовщиках, которые должны быть очень отважны, чтоб бросить вызов ледяной воде и целый час мечтал, представляя себя одним из них.
По дороге двигались не только местные жители: купеческие караваны, небольшие группы паломников, к обычным крестьянским телегам, коровам, свиньям и овцам прибавились закрытые фургоны. Три раза они встречались со скачущими галопом курьерами, городскими и храмовыми или были обгоняемы ими. Последний из них с улыбкой помахал сопровождающим Пена стражникам в ответ на их салюты. Курьер… теперь это было вполне почётное занятие для худощавого и лёгкого человека… впрочем, к концу второго дня езды, нижняя часть Пена поставила это желание под вопрос.
Ночь застала из в городе у слияния с рекой Линнет, не более чем в пятнадцати милях от пункта назначения и уже на территории, управляемой из Мартенсбриджа. Тринкер решил, что лучше не рисковать приехать к закрытым городским воротам и вместо этого нашёл импровизированное, но бесплатное место для ночлега в школе Леди Весны.
Школа была похожа на ту, в которой Пенрик в юности учился в Гринвелле. Пара комнат на первом этаже дома, в котором жили учителя. В отличие от большого дома Ордена Дочери, в котором они ночевали накануне (и где Пен продал свой сыр в трапезную, чем пополнил свой денежный запас), она не была предназначена для паломников, но для него всё равно была выделена отдельная комната. Однако, Пен не думал, что это потому, что он самый уважаемый гость.
Для узника с ним обращались неплохо, но его статус был очевиден. Он осмотрел маленькие окошки на высоте четырёх этажей от земли. Если те, кто его сторожит, рассчитывают удержать его таким образом, они не учли его худощавое сложение и годы, проведённые за лазаньем. Либо по деревьям, чтоб избежать Дрово, либо по горам — на охоте. Он может мгновенно выскользнуть из их хватки, но куда бы он пошёл?
Это было похоже на ожидание доктора в тот раз, когда он сломал
Он лёг и попытался уснуть, только для того, чтоб узнать, что делит узкую койку с семьёй блох. Он хлопал, тёр, вертелся. Возможно, у блох тут фестиваль. Собираются ли они праздновать всю ночь? Он пробормотал проклятие в адрес одной из них, укусившей его за икру в качестве начала банкета.
— Не помочь ли тебе с этим? — спросила Дездемона с весельем в голосе.
Пен хлопнул рукой себе по губам и встревоженно прошептал:
— Тише! Вилром спит прямо за дверью. Он услышит. И подумает… что?
Дездемона послушно прошептала:
— Знаешь, мы можем уничтожить блох.
Пен не знал.
— Это разрешено?
— Не только разрешено, но и поощряется. За прошедшие годы мы уничтожили их целые армии. Паразиты не считаются теологически охраняемыми, даже Бастардом, чьими созданиями они являются. И это простая магия, разрушающая, направленная от порядка к беспорядку. Как бы вниз по склону.
— Определённо меньше беспорядка в моей постели.
— Но грандиозный беспорядок в блохах, — прошептала в ответ Дездемона. Губы Пена растянулись в улыбке, но не по его воле: — Самое резкое падение упорядоченности, от жизни к смерти.
Последняя фраза была печальной, но речь шла всего лишь о блохах.
— Начинай, — прошептал Пен и лёг ровно, пытаясь уловить то, что произойдёт.
Пульсация тепла, слабая волна, прошедшая через его тело. Её направление было размытым, но, похоже, больше прошло вниз через его спину, в матрас, чем вверх, через грудь, в сторону потолка.
— Двадцать шесть блох, два клеща, три таракана и девять вшей, — сказала Дездемона со вздохом удовлетворения, примерно как женщина, поедающая пирожное. — И множество яиц моли в шерстяной подкладке.
В качестве первой магии в его жизни это было как-то недостаточно блестяще.
— Я думал, ты не занимаешься арифметикой, — произнёс Пен.
— Уф, — Пен не мог понять, было ли это выражением раздражения или радости. — А ты внимателен, ага?
— Я… сейчас приходится.
— Тебе — да, — вздохнула она.
Население его кровати может быть и сократилось, но он всё равно не был один. До него также запоздало дошло, что он не знает, могут ли демоны лгать. Всегда ли они говорят своим носителям правду, или могут обманывать их? Могут ли они обрезать ткань фактов так, чтоб они соответствовали их целям, оставляя в стороне важную информацию, для того, чтоб обратить их в противоположность? Дездемона была одной (он решил для простоты думать о ней как об одной личности), кого он не мог спросить об этом. Или, скорее, он мог спросить, она могла ответить, но этот ответ не помог бы.
Вместо этого он спросил:
— До Ручии ты тоже была с храмовой волшебницей?
— Хельвия была врачом хирургом, — сказал голос Хельвии с успокаивающе местным выговором Лиеста (он уже мог начинать думать о ней как о Хельвии). — С высоким положением в Ордене Матери.
— А до неё я, Амберин, — сказал голос с сильным Дартакианским акцентом, — В храмовой школе в Саоне.
— Я думал, вы говорили… врачи лечат, волшебники разрушают? Как вы могли быть сразу и тем и другим? — спросил снова озадаченный Пен.