Демон Ночи

Рекс Вова

— Ну шо поделать. Как уже есть, — разводит гремлин руками. — Не мы такие. Это жизнь такая, Костян. — Мелкий подходит к белоснежному месту, откуда выбрался. — Я, кстати, обо что-то ударился, когда нырнул в сугроб. У тебя нет там какой-то скрытой магии, чтобы расчистить снег.

Я улыбаюсь и применяю обычное Пламя Демона Ночи, которое моментально растапливает снег.

В этот момент я падаю на пятую точки… как раз плюхаюсь в растопленный снег.

— Эй, ты чего? — улыбается Псих. — Шо там? — Мелкий подходит к камню, который

находился под снегом, и понимает, что это надгробие. — «Погиб в неравном бою с налогами» Ах-ха-ха! — ржёт Мелкий.

Я тоже смеюсь, но не от того, что это хорошая шутка, хотя и шутка в первый раз была хорошая. Вот только я её неоднократно видел на этом надгробии в своём мире, поэтому уже приелась.

Мои слёзы радости были вызваны тем, что это мой мир.

Сука, дааа!

Это мой мир!

Это грёбаная плита Алок-Ад-Дина, которого похоронили в километре от его замка.

Я знал этого боевого мага. Очень добрый мужик, который тоже, как и я, умер не в бою. Правда, я от борща, а он — от грёбаных налогов.

Мною лично было поручено двум скульпторам выбить эту надпись — «Погиб в неравном бою с налогами» — на его надгробии, чтобы Императору было стыдно за такой каламбур.

А ведь Алок-Ад-Дин был тоже очень мощным Демоном Ночи. Вот только эмоциональным. Не выдержал этой системы с налогообложениями. Не столько за сумму со своего лута из Монстров, хотя и сумма немаленькая, сколько за оформление грёбаных бланков.

Благо последние двадцать лет я этим не занимался, поэтому даже как-то и перестал недолюбливать Императора и его Советников, Казначеев и других мордоворотов.

И всё же сам Император, хоть и любил деньги и ему всегда было мало, всё же я видел в нём настоящего лидера, который ни за что на свете не бросил бы свой народ.

Поэтому я уважаю то, что он делает для нашей Империи… для моего мира.

Конечно, есть свои проблемы везде.

Но где их нет?

Вот именно. Поэтому на этом и закончу.

— Чувак, — обращаюсь уже и я к Психу по его гремлинскому методу. — Пошли, увидишь замок, в котором никто не живёт уже двадцать пять лет. — И я начинаю расходовать гремлинские радости, чтобы растопить снег и сделать мокрую дорожку.

— А ты откуда знаешь, что здесь есть замок?

— Потому что это мой мир, — улыбаюсь я. Кажется, сейчас как раз то время, когда можно с Психом поделиться, кто я такой на самом деле.

Слышу, как за спиной «кто-то» быстро шлёпает.

Сам же улыбаюсь и думаю, с чего начать.

А потом понимаю, что начну с самого начала, а там посмотрим.

Полкилометра мы шли и я тупо говорил, а Псих — тупо слушал.

Как же заразителен этот гремлинский акцент… не передать словами, а то снова лезут непривычные слова на язык.

Зато рядом с замком нас встретил сибирский хаски, который, судя по всему, был проводником из мира Психа. Вместе с ним я увидел и кота-лемура, который, по такой

же схеме, был проводником из моего мира.

А дед реципиента не так и прост.

Псих, когда увидел, как хаски отливает, тоже отошёл в сторонку, пробираясь по сугробам, чтобы отлить.

Нахрена валить куда-то в сугробы, если можно всё сделать прямо на растопленной дорожке — хрен его знает. Но это его дело, куда я не лезу.

Главное — через десять минут мы добрались до опустелого замка Алок-Ад-Дина.

Уже начинало темнеть, поэтому сейчас самое время отправиться во дворец Императора Демонов Ночи.

Если метаморф где-то рядом, то точно среди наложниц Императора.

Но у меня теперь Голубой Глаз Небесного Дракона, так что всё будет проще простого.

— Псих, вставай.

— Ой, чувак, я хочу отдохнуть. — Мелкий лежит на обваленной кирпичной стене во внутреннем дворике замка, где только я, он, горящий факел и падающий снег. — Я спать хочу. Я жрать хочу. Я много чего хочу.

— Только не ной. Дворец моего Императора совсем близко, километров десять. Если учесть, что я растоплю снег, то добежим за час, может, ещё быстрее.

— Ты чё, сдурел?! Какой «добежим»? Я те чё, спортсмен, десятку на ночь глядя бежать!

— Во-первых, сейчас ещё далеко не ночь, а просто стемнело. Во-вторых, я тебя донесу на руках, тебе лишь нужно просто не выпендриваться, а отдыхать у меня на груди. В-третьих, меня Император Демонов Ночи хорошо знает, поэтому накормит и меня, и моего гостя… то бишь тебя.

— Я не тупой, мог бы не уточнять.

— Я не знаю, где ты умный, а где тупой, так что извини. На чём я остановился. Ах да, в-четвёртых, я уверен, что последний метаморф — это моя жена, которая сейчас в другом образе пудрит голову Императору Демонов Ночи.

— Твоя жена — это метаморф?! — подрывается Псих.

— Да, — киваю я. — Все те метаморфы, которые были убиты — это мои жёны. Четыре жены. Три из них обезглавлены.

— Стоп-стоп-стоп, — начинает ржать Псих. — Чувак, ты мне всю дорогу рассказывал про себя, и про то, что тебя отравила жена, но при этом не сказал, что она была метаморфом, и что их было аж четыре?!

— Псих, мы с тобой шли полкилометра до замка Алок-Ад-Дина. Я тебе ещё очень и очень многое не успел рассказать. Но если ты сейчас помолчишь, я добегу до дворца, убью последнюю тварь, а ты в это время поешь, то я тебе обещаю, что всю ночь буду рассказывать дальше про свою жизнь и про своих жён, которые, между прочим, разводили меня, а я думал, что это я их развожу.

— Ах-ха-ха, ну ты и лошара. Ло-шааа-рааа! — катается Псих по снегу. — Я с тебя не могу. Какой же ты лох. Просто лошнидзе!