Демон меня отбери!

Ткаченко Сусанна

Мысли нарушил звонок переговорника.

— Шеллин, — вызвала мама, чтобы предсказуемо сообщить неутешительные известия, — тебя не отпускают. Почему не сказала, что согласилась на печать? Я выглядела глупо, попробовав тебя отмазать!

— Я пыталась…

— Дочка, когда ты запомнишь уже, что Верисы не пытаются, а делают? Я очень разочарована твоим поведением.

Она отключилась, а я подумала: довольно! Сейчас мой шанс доказать, что я не мелкая глупышка, а настоящая Верис. Выведу злодеев на чистую воду самостоятельно, мне ведь не зря интуиция подсказывает,

что с этим отбором всё плохо — отправлюсь на него и всех спасу.

Додумать не успела. Раздался запрос на посещение комнаты.

— Кто? — уточнила, прежде чем дать разрешение.

— Это я — Микош, надо поговорить, Шелли.

Прекрасно! На ловца и зверь бежит. Эльфу я обрадовалась невероятно, с него-то я и начну своё расследование, он станет моим измерителем странностей. Ведь если сейчас Микош мне заявит, что мечтает попасть на отбор — это будет стопроцентным подтверждением принуждения и подмены сознания. Мой парень играл на арфе, всю жизнь мечтал ускорять рост деревьев при помощи музыки, он бесконечно далёк от заварушек. С чего бы ему вдруг приспичило рваться в бой?

— Заходи, конечно, Мик, очень рада, что ты пришёл, — давала доступ с невероятно зловещей улыбкой.

Ну держись, Лукасгар гарн Септер! Я выведу тебя на чистую воду.

Почему-то, в тот момент, я не сомневалась, что заговорщик именно он.

Глава 4

Открыла дверь заранее и, натянув радушную улыбку, вышла встретить Микоша в коридор. Вид мой гость имел обиженный, и даже кончики эльфийских ушей подрагивали, выражая его недовольство, поэтому ничего удивительного, что высказываться он начал с порога:

— Шеллин, я просто обескуражен твоим ко мне бездушным отношением! — Иногда, когда особенно сильно обижался, Микош начинал говорить высокопарно. — Позволь тебе напомнить, что мы уже неделю встречаемся, а ты ни во что меня не ставишь, как и прежде, заставляя краснеть перед друзьями…

— Мик, ну прости, не злись, — я сделала жалобно-виноватое лицо, взяла его за руку и завела в комнату, — хочешь чаю? У меня есть вафли и конфеты.

Нужно было срочно его как-то утешить, чтобы хорошенько расспросить об отборе, а то ведь если Мик продолжит дуться, я ничего из него не выжму.

— Я надеюсь, во время чаепития ты поведаешь мне причину, по которой меня публично унизила?

— Безусловно, присаживайся, — я принялась суетиться вокруг парня, накрывая на стол и пытаясь загладить свою оплошность. Как ни крути, а в бездумном порыве я поступила по отношению к нему некрасиво, — понимаешь, Микош, я внезапно вспомнила, что… — Что? Что я могла вспомнить-то? Думай, Шелли, думай… — Что забыла сдать профессору Тодески доклад по истории империи, а мама же мне дала последний шанс исправить оценку, ты помнишь?

Про шанс и маму — правда, про доклад — наглое враньё. За задание я даже пока не бралась. А надо бы, время поджимает.

— Ты же вчера просила, чтобы я тебе с ним помог, когда уже успела написать? — Мик отреагировал скептически.

Я бы и сама в такое не поверила, поэтому добавила в голос убедительности

и пыла:

— Да ночью писала. Что-то совесть меня так мучила, аж не спалось, вот я и написала. — Нет у тебя совести, Шелли, нету. Себе хоть не ври.

— О, ну молодец, конечно, просто не делай так больше. — Хороший всё-таки парень Мик. Искренний и доверчивый. Надо будет сходить с ним как-нибудь на ту крышу, и пусть даже лезет целоваться, фиг с ним. Потерплю. А может, ещё и сама втянусь.

— Не буду. Расскажи лучше, в какую ты команду попал на отбор? — но пока про свидание можно помолчать, вдруг пронесёт.

— К Лукасгару гарн Септеру, — произнёс с гордостью Мик и выпятил изящную грудь, — а ты?

— И я.

— Здорово!

— Ага. Но вот знаешь, я что-то задумалась: а может, зря я туда пошла? Ты вот не жалеешь, что подал заявление?

— Как можно, Шелли?! Это же самая лучшая практика, о которой только можно мечтать…

— А лес? А арфа? — я пытливо заглянула ему в глаза в поисках помутнения рассудка, а потом и вовсе перешла на магическое зрение, чтобы проверить на ментальное воздействие — никаких признаков.

— А что с ними станется? Ни он, ни арфа никуда не денутся, а на серой границе когда ещё доведётся побывать?

Ничего себе. Хотя, может, я просто в парнях не разбираюсь?

— А Клод? — у полу-ангела тоже были далёкие от военных дел мысли и планы, может, хоть он скинул наваждение?

— У Клода красная печать, он к гарн Форашу попал и рад этому безумно!

То-то и оно, что безумно. Полу-ангел рад служить под началом демона? Неужели никому, кроме меня, это не кажется странным?

— Микош, но ведь это ненормально, что весь курс записался на отбор, не находишь? — решила спросить в лоб.

— Ничего странного. Туда попасть — детская мечта каждого мальчика.

Ну точно. Я совсем ничего не понимаю в мужчинах.

— Ладно, допустим… А девочки?

— Шеллин, ты сама девочка, вот и ответь на свой вопрос. Подозреваю, что все они, как и ты, мечтают о знакомстве с инкубами, — припечатал Мик и посмотрел осуждающе.

Даже стыдно стало немного от того, что мою причину он знает. Но неужели прямо все такие же, как и я? Нет, не верю. Есть ведь и те, кто по-настоящему влюблён в обычных парней. Надо будет с ними поговорить.

— Хорошо, не будем об этом. Расскажи лучше, что я пропустила, а то вдруг я рано сбежала?

— Да ничего особенного. Ректор посоветовал внимательно прочесть методички, а потом на сцену вынесли иллюзорный шар для праздника тьмы и принялись вешать, не обращая внимания на то, что ректор ещё не закончил речь. А на моменте, когда дракон призывал всех очень хорошо подумать, прежде чем предложить свою кандидатуру на отбор, этот новый шар упал и разбился.

Я уставилась на Микоша, как на чудо. И он так спокойно об этом говорит? Такое потрясающее событие не вызвало у эльфа никаких эмоций? И Рива с Лау ни слова мне не сказали о шаре. Что-то мне подсказывает, что надо поподробнее про это происшествие разузнать…