Демон-хранитель

TsissiBlack

empty-line/>

– Где?
– зеленые глаза демонессы засветились лукавством.

– Здесь, - Сириус ткнул пальцем в задрожавший под ногами пол.
– И здесь, - взмах в сторону дребезжащих стекол.

Лилит зевнула, прикрыв ротик узкой ладошкой, а потом насмешливо спросила:

– Испугался, малыш? Зря. Это Балти трахает своих принцев. Иногда так бывает. Эти чертовы эльфы доводят его до того, что он отчасти теряет контроль. Хотя этот мир не приспособлен для того, чтобы выпускать сюда магию инкуба -

может случиться неконтролируемый всплеск рождаемости, - она хихикнула.
– Но несносным Высочествам и дела нет до общемировых проблем. Надеюсь, в этот раз они его не привязали хотя бы, а то мессир, освободившись, пол замка развалит в порыве страсти. Чего застыл?

– Это от… от…

– От любви, - демонесса снова хихикнула.
– Балти страстный до неприличия, уж я-то знаю, да вот только эльфы больно нежные создания, он с ними как с куколками фарфоровыми носится, да иногда и его мифриловому терпению конец приходит. Завтра, похоже, оба принца садиться будут с большими предосторожностями.

Сириус поежился, переминаясь с одной ноги на другую. Возвращаться в свою одинокую комнату совершенно не хотелось. Демонесса заметила его растерянность и прошептала, откидывая одеяло у себя за спиной:

– Ложись уж, малыш. Мамочка тебя пожалеет. Только без глупостей. И сразу предупреждаю: хоть ты мне и брат, но за Джея я тебя разорву и не поморщусь.

– Брат?
– тупо переспросил Сириус, укладываясь у нее за спиной и зарываясь лицом в длинные темные волосы.

О том, что он хотел мстить этой прелестнице, он уже и забыл – такой успокаивающей, почти материнской была ее магия.

– Спи, горе. Болтаешь много, - сонно отозвалась демонесса, обнимая Джея.
– И не вздумай приставать – Джи из тебя мигом зомби сделает.

– Больно надо, - проворчал Сириус, перекидывая через нее тяжелую руку.

Глаза закрылись сами собой – так спокойно и тихо было около нее, около этой невозможной демонессы, в которой так причудливо сочетались капризность молодости, материнская мудрость прожитых тысяч лет и мягкая насмешливость пополам с заботой, являвшихся, видимо, неотъемлемыми чертами ее самой.

Юноша уснул, как младенец в колыбели, забыв обо всех тревогах и странностях, что произошли вокруг него за последние пару дней. Но на то он и Блэк, чтобы бросаться в омут с головой и быть готовым к самым неожиданным поворотам Судьбы и самым невероятным приключениям.

Глава 75 Утро добрым не бывает

Замок был пустынен и тих. В отдалении потрескивали костры Инферно, не гаснущие никогда. Глупые магглы считали, что именно на этих огнях – единственных источниках света в мрачном мире – демоны поджаривают провинившихся при жизни смертных. Как будто кому-то есть дело до жизней и грехов каких-то букашек, чья жизнь настолько коротка, что в течение ее невозможно даже и набедокурить как следует.

Крокхавв устроился на огромном ложе из шкур и пытался выяснить причину своего смутного беспокойства. Ахроггов отогнал от своих

владений, к Балтазару, чертову мальчишке, сходил, чары защитные вокруг логова обновил… что же тогда так гложет? Тоска, неизбывная спутница, чего тебе надо от старого Крокхавва? Мало тебе того, что вот уже двадцать лет глаз не сомкнуть? Что…

Вспышка пламени. Балтазар? Только у него есть… О, Преисподняя!!!

Тонкая женская фигурка, совсем маленькая на фоне огромного помещения, сжатые в замок руки, низкий реверанс. Арун. Балтазар ее все-таки нашел. Значит, судьба. Как бы не напугать ее сейчас, не оттолкнуть своей звериной мордой, которую смертные все, как один, считают уродливой? Эх, придется вспомнить молодость. И человеческий язык.

– Добрый вечер, моя леди. Не имею чести знать Вашего имени, но поверьте, я прекрасно помню, кто вы.

Вальбурга растерянно смотрит на красивого, полностью седого мужчину, волосы которого спадают ниже плеч. На нем простой костюм-тройка, чуть старомодный, а ноги босые. Глаза – ярко-желтые, с вертикальным узким зрачком, лицо от брови до середины щеки пересекает узкий вертикальный шрам, а в ухе сияет тонкое медное кольцо.

– Мое имя Вальбурга Друсилла Блэк, мессир.

– Какой же я тебе мессир, девочка? Я твой аэрг, возлюбленный.

Он подошел ближе и дотронулся до плеча, на котором был символ его рода. Вальбурга вздрогнула и подняла на демона свои синие глаза.

– Моя армун была верна мне, - неожиданно нежно проговорил тот, проведя кончиками пальцев по ее лицу. – Спасибо тебе, девочка.

– За что? И я уже далеко не так молода, чтобы носить столь кокетливое прозвище.

– Зови меня Крокхавв, моя арун. Что до прозвища, то ты вскоре будешь соответствовать ему в полной мере… если захочешь, конечно.

Леди опустила глаза, чуть покраснев, а демон протянул ей руку и чопорно возвестил:

– Будьте моей гостьей. Мороженого? За которым вы расскажете мне о сыне?

– С удовольствием, Крокхавв.

Леди еще никогда не ела ночью мороженого – как-то в жизни было не до того. Но все когда-нибудь случается впервые, не так ли?

***

Утро в Поттер-мэноре началось поздно: спали убаюканные магией Лилит, Сириус и Джеймс; принцы, насытившись любовью своего демона, видели яркие живые сны, продолжая обнимать Балтазара с двух сторон; спал сам хозяин этого странного места, запустив руки в шелковые гривы своих супругов; Нарси с Розалиндой свернулись в один теплый клубочек и тоже тихо дышали, пребывая в собственном, красивом цветном мире сновидений.

Просыпаться все начали только к двенадцати. Когда начинал ворочаться Балтазар, об этом тотчас же узнавали все, так как замок стряхивал утренний сон вместе с ним.