Демон-хранитель
Шрифт:
Еще неделя ушла на поиск подходящего для ритуала места. Светлому эльфу необходим волшебный лес. Единственный более-менее подходящий – Запретный, что около Хогвартса. Но он темный. А светлых эльфийских лесов в этом убогом мире не наблюдалось вообще. Ругаясь сквозь зубы, Балтазар вплоть до первого августа был занят подготовкой к ритуалу.
Вечером третьего осторожно пробрался сквозь защитный купол Малфой-менора и пополз в направлении самого величественного строения, стараясь миновать магические ловушки и не отвлекаться на ласки, которыми его одаривали Тхашш и Хссаш, решившие, что он обратился змеей с единственной целью – приласкать своих Хранителей. Строго нашипев на белую и черную головы,
Наконец дверь, ведущая из ванной, бесшумно отворилась, и в комнату вошел Люциус. Балтазару было непривычно назвать Светлого этим чужим именем, но, похоже, придется смириться. Прикрытый лишь тонким шелковым халатом, юноша был прекрасен. Демон почти не дышал, чтобы не вдыхать пьянящий аромат своего змееныша. Даже человеческая форма не портила Эллеманила. А после принятия наследия он должен стать еще красивее. Вздохнув, змей лизнул обиженную белую мордаху и ласково потерся о нее носом. Черный тут же зло и ревниво зашипел. Пришлось утешить и его. За этим приятным занятием Балтазар не заметил, как Люциус разделся и устроился в своей королевской постели.
Дождавшись, пока юноша заснет, змей выбрался из своего убежища и переполз на кровать. Потом, чуть углубив сон своего мальчика, Балтазар принял свою человеческую форму, вытягиваясь рядом на шелковом покрывале. В течение часа он рассматривал прекрасное лицо - тонкий аристократический нос, розовые манящие губы, длинные темные ресницы, светлые волосы. Очень хотелось целовать это потерянное счастье. Но в вопросах, касающихся его Сердец, демон умел делать правильный выбор между приятным и необходимым, сдерживая свой взрывной темперамент.
Прошло еще около часа, и тело молодого аристократа как-будто одеревенело. Невидящие глаза распахнулись и уставились в окно, за которым шелестел сад. Люциус попытался сесть, но Балтазар тут же подхватил его на руки, завернув в покрывало, и понес к выходу. Магическая карта светилась перед ним, позволяя обходить коридоры с портретами, не встречаться с привидениями. Дойдя до купола защиты, Демон осторожно поставил Люциуса на ноги и тот, шатаясь, как лунатик, пересек его. Змей выскользнул за ним. Через час они уже были в Запретном лесу на подготовленной поляне, расчерченной многолучевой звездой. Люциус послушно лег в самый ее центр, по-прежнему не осознавая происходящее. Демон активировал коротким заклинанием магическую фигуру и, обняв юношу, воззвал к силе леса.
В зарослях послышались шумы, шорохи и тихие вздохи. Тело в его объятиях изогнулось, и с розовых губ сорвался мучительный стон. Сейчас, в тишине леса, с телом ничего не соображающего Светлого на руках Балтазар мог побыть мягким, таким, каким не был никогда. Даже с Хранителями. Потому что не мог себе этого позволить. Дурея от собственных слов, он зашептал в порозовевшее ушко:
– Чшшш, потерпи, Синеглазый мой. Потерпи. Чуть-чуть. Я давно простил и тебя, и Черноглазого. За то, что вы оставили меня. За то, что сбежали из Лунного замка. Плохо вам там было, да? Чшшш… вот, выпей, - прижатый к губам фиал из розового стекла, - я не сержусь. Может, я был не прав, что держал вас взаперти. Но вы оба такие… хрупкие, вы нуждались в защите. Но сейчас война окончена. Слышишь, Синеглазый? Я сделаю все, чтобы вас вернуть. И тебя, и Тхашша. Хотели пожить самостоятельно? Дементор, Хссаш, выпил твою душу, обрекая на вечные муки в мире Теней. Маленький мой, мой светлый… я не мог этого допустить. Война пришла за вами и в этот мир. Она уже близко. Я не позволю ее тяжелым жерновам перемолоть вас, мои Сердца. Вы принадлежите мне. Мне одному. Потерпи, родной, вот так. Ушки твои уже заострились. Как же хорошо, что ты не слышишь весь этот сентиментальный бред, Хссаш. Вот вы с Тхашш смеялись бы надо мной. Балтазар шепчет ласковые глупости. Еще совсем немного, и ты снова станешь собой. Пусть вы с Черноглазым ничего не помните. Я снова завоюю вас. И не оставлю. Никогда. Клянусь.
– Ты совсем такой, как я запомнил, Синеглазый. Как будто и не было трехсот лет разлуки. Но тебе еще жить в этом мире. Поэтому…
В руках у демона появилась красивая подвеска в форме листика сирени, сплетенная, казалось, из лунного света. На самом кончике листка мерцала капелька, выполненная из сапфира, любимого камня Эллеманила. Надев артефакт, выполненный эльфами прошлой Эпохи, на изящную шею своего мальчика, демон заворожено наблюдал, как Синеглазый опять превращается в Люциуса: ушки снова стали вполне человеческими; волосы укоротились почти вдвое, вернувшись к привычной для Малфоя длине, чуть ниже плеч; тело утратило сверхчеловеческую гибкость и изящность; черты лица огрубели.
Поцеловав спящего в лоб, Балтазар рыкнул через плечо:
– Эй ты, копытное, иди сюда, хватит пялиться, я тебя за версту чую.
На поляну медленно вышел темноволосый кентавр. Демон внимательно осмотрел его, после чего приказал:
– Сгоняй в горы за эдельвейсами, а?
Пришелец возмущенно фыркнул.
– Давай-давай, пока я не разделил в тебе человеческое и лошадиное одним ударом меча.
Кентавр скрылся в лесу. Через двадцать минут у демона был эдельвейс - любимый цветок Светлого.
Подхватив легкое тело на руки, Балтазар понес Сердце обратно. Восток алел, но главное было сделано – Люциус Малфой принял наследие и стал светлым эльфом по имени Эллеманил.
Но он узнает об этом только утром.
Глава 6 Заносчивые эльфы
Просыпался Люциус тяжело – голова гудела, а тело ощущалось как не свое. Перевернувшись на бок, он почувствовал, как по груди что-то защекотало. Как будто скользнул нагретый металл. Рядом с головой на подушке обнаружился великолепный эдельвейс, резная шкатулка из кости какого-то неведомого зверя и тонкий пергамент, сложенный пополам.
В семье Малфой принято было поздравлять вечером, за торжественным ужином, поэтому наличие подарков, да еще в таком экзотическом месте, на подушке, удивило юношу. Он призвал палочку и проверил предметы на скрытые заклинания и яды. Ничего интересного не обнаружив, он развернул тонкий пергамент.
Стоило посланию соприкоснуться с его кожей, как по его желтоватой поверхности побежали алые буквы:
«Дорогой Люциус!
Подозреваю, что твое самочувствие оставляет желать лучшего. Будь любезен, выпей содержимое розового флакона из шкатулки и я тебе расскажу, что произошло. Попутно обрати внимание на замечательную подвеску эльфийской работы, которой, все же, не под силу сделать тебя еще хоть немного прекраснее».
Юный Малфой потрогал тонко выполненный листик на длинной цепочке, непонятно каким образом оказавшийся на его шее, и открыл шкатулку. В ее нутре, выложенном темно-синим бархатом, действительно оказался небольшой флакон. Со свойственной всем Малфоям подозрительностью юноша откупорил его и понюхал. В нос ударил нежный цветочный аромат. Проверка палочкой ничего не дала. Перстень-артефакт против ядов тоже ничего не показал.