Дело Зорге
Шрифт:
Равенсбург отправился искать Зорге среди гостей. Не исключено, что тот, засунув отчет в карман, застрял, разговаривая с кем-нибудь.
— Бросьте вы, Равенсбург, спрашивать о Зорге у мужчин, — съехидничал военно-морской атташе, — спросите-ка женщин. Те лучше знают, где он… Женский глаз увидит Зорге даже через толстую стену. — Он громко засмеялся и добавил: — Каррамба, так оно и есть!
Равенсбург тоже рассмеялся. Однако он был слишком осторожен для того, чтобы спрашивать о Зорге у какой-либо из дам. Зная репутацию Зорге,
Убедившись, что Зорге нет среди гостей, секретарь подошел к своему шефу.
— Зорге всегда все делал вовремя, господин посол, — заверил Равенсбург. — Он придет в последнюю минуту, но придет обязательно.
Тратт с сомнением взглянул на часы. В это время около посла появился советник доктор фон Эбнер.
— В последнюю минуту поздно, Равенсбург, — напомнил фон Эбнер. — Вы же знаете, в каком виде сдает Зорге свои отчеты, какими сильными выражениями их снабжает. Придется все передиктовывать.
Замечание было справедливым. Заметки Зорге на самом деле писались в таких выражениях, что их можно было оглашать лишь в узком мужском кругу. Для отчетов приходилось извлекать оттуда самое ценное и важное и придавать этому подобающую форму.
— Я прошу вас, Равенсбург, — настаивал посол, — пусть его ищут повсюду, звоните куда только можно. Вы же знаете…
Равенсбург-то знал, но Эбнер решил, несмотря на это, выразиться яснее:
— Пусть позвонят во все рестораны и бары, где только есть крепкие напитки и веселые девочки.
Посол не обратил внимания на эту фразу. Так уж получилось, что его заместитель терпеть не мог Зорге. Более разных людей, чем эти двое, трудно было себе представить.
…Ресторан «Старый Гейдельберг» был одним из самых своеобразных заведений японской столицы. Он находился на узкой улочке, выходящей на залитую ярким светом Гинзу, то есть в центр Токио. Вход был сделан в форме большой бочки, над которой карлик Перкео держал фонарь. На стенах ресторана висели различные символы старого Гейдельберга. Между дуэльными эспадронами, пестрыми шапочками и цветными шарфами, этими атрибутами минувшего расцвета буршей, на бархате и шелке в волшебном сиянии необычного, праздничного фейерверка вырисовывалось изображение гейдельбергского замка.
На официантках-японках были немецкие крестьянские платья, на головах — кокетливые студенческие шапочки. Эти наряды явно не подходили к приземистым фигурам девушек, к их смуглой коже и раскосым глазам. В больших литровых кружках они разносили жидкое японское пиво гостям, большинство из которых придерживалось твердого убеждения, что именно так, а не иначе бывает ежедневно в Гейдельберге на Неккаре. Девушки подчинялись пожилому официанту-европейцу, а точнее — сербу. Именно это придавало «Старому Гейдельбергу» особый характер: едва ли в каком-нибудь другом токийском ресторане можно было встретить белого официанта.
Ресторан «Старый
Все эти люди чувствовали себя привольно в «Гейдельберге». Здесь они, как нигде в другом месте, чувствовали себя в безопасности от тайной полиции, которая в последнее время все беспощадней старалась подавить влияние Запада, считая его «антипатриотической болезнью». Нагао-сан, владелец ресторана, полагал, и не без основания, что власти побоятся закрыть заведение, носящее название «Старый Гейдельберг». Это было бы бестактностью по отношению к немцам, тем более что друг германского посла был здесь завсегдатаем.
Трудно было найти более неуютное и более неподходящее для работы место. Но именно здесь, в самом центре ресторана, среди шума и гама, за качающимся столом сидел доктор Рихард Зорге и торопливо исписывал один лист бумаги за другим. Он курил и потягивал горячее сакэ из фарфоровой чашечки.
Зорге здесь знали и привыкли к его характеру. Когда раскрывалась его широкая натура, все — и мужчины, и женщины — были от него в восторге. Между прочим, перед ним заискивали еще и потому, что протекция такого влиятельного человека, каким был Зорге, могла помочь, если полиция в один прекрасный день все же решит закрыть «Старый Гейдельберг».
Сидя в ресторане, Зорге был уверен, что здесь ему никто не помешает. Поэтому он недовольно поднял голову, когда Бранкович, белый официант, подошел к его столу.
— У телефона германское посольство, — сказал серб. — Они просят вас… вы им очень нужны.
Он произнес это таким тоном, будто чувствовал себя польщенным, что его постоянный клиент срочно потребовался такому высокому учреждению.
Но на Зорге это не произвело впечатления.
— Они еще не научились ждать? — пренебрежительно спросил он. — Скажи им, что хочешь… Ну, скажи, что я пьян… пьян вдребезги.
Серб улыбнулся.
— Я постараюсь объяснить это посольству как-нибудь повежливей.
Рихард пожал плечами.
— Как хочешь!
— Зорге пишет последнюю страницу, — доложил Равенсбург своему шефу. — Через несколько минут он будет здесь.
Посол облегченно вздохнул.
— Пора бы уж, — вполголоса сказал он и, отделившись от группы, в которой стоял, сделал знак Равенсбургу, чтобы тот следовал за ним.
— Боюсь, мой дорогой, — начал он, — что у меня для вас плохие вести.
Равенсбург едва заметно вздрогнул. Он уже давно со страхом ожидал этого разговора.