Дело возбуждено... (сборник)
Шрифт:
Рябой, забыв о ноже, спрятанном в голенище сапога на тот случай, если бы Гахрыман струсил и за это надо было бы ему перерезать горло, сидел на земле и стенал от горя.
Берекет, подхватив своего любимца, высоко поднял его над головой и уже собрался принимать поздравления, как почувствовал, что кто-то взял его за локоть.
— Извините, Берекет-ага, надо с вами поговорить…
ЧАРДЖОУ
То, что личность убитого до сих пор не была установлена, раздражало прокурора-криминалиста Тамакаева. Вот и сейчас, когда
— Кто? Что? Кого вам?
Он обычно отличался подчеркнутой вежливостью и сейчас сам удивился своему тону. Собрался было изменить его, но, узнав голос собеседника, продолжил так же:
— Ну что ж вы зря звоните? Думаете, и мы тоже попусту проводим время?
Но на том конце провода, видимо, сказали что-то заслуживающее внимания, потому что он вдруг гораздо мягче сказал: «Приходите, приходите сейчас же».
Через короткое время он услышал приближающиеся к кабинету шаги. Вошел Талхат Хасянов. Без лишних слов он положил перед Тамакаевым лист бумаги.
Чем дольше читал Тамакаев, тем больше менялось его лицо.
«Радиограмма. В Дашгуйы, оставив кош, ушел неизвестно куда подпасок чабана Сарана. Никто не видел его с утра. Если не принять срочные меры, мальчик может погибнуть. С песками он незнаком. Радист (такой-то)».
— Когда послана радиограмма?
— В день убийства подростка.
— Искали подпаска?
— Все посты предупреждены…
— Вызывайте из Дашгуйы родителей подпаска, покажите им убитого. Может быть, это их сын… Какие у вас еще есть сведения о подпаске?
— Зовут парня Акы, фамилия Довранов. В прошлом году окончил школу. В семье он единственный ребенок. Сначала хотел поступать в политехнический, но сразу же после выпускных экзаменов круто переменил намерение. Удивил всех — решил стать чабаном. В школе три последних года был секретарем комсомольской организации. Скромный, вежливый, работящий — так о нем говорят и учителя и комсомольцы. Но бывал и вспыльчивым… Чабан Саран с родителями Акы в хороших отношениях. Его пока трудно заподозрить в чем-либо.
— Кто из родных Акы живет в городе?
— Никого.
— Знакомые, друзья, близкие есть?
— Никого нет.
— Надо ехать в кош.
Талхат сделал в блокноте пометку: собрать сведения о старшем чабане Саране.
Он вышел из кабинета. Ехать надо завтра же.
Поздно вечером ему сообщили, что Доврановы опознали своего сына Акы.
…Утро. Как на пружине, Талхат вылетел из-под одеяла. Растерся мокрым полотенцем. Жена готовила завтрак. Вошла в комнату с кувшином молока, ворча так недовольно, что муж прислушался:
— Теперь до нас дошла очередь, никого не боятся. Ух, эта шпана! Испоганили дверь так, что смотреть противно.
— Что нарисовали? Возьми да сотри.
— Ты пойди посмотри, что за рисунок, его и ножом не отскоблишь.
Талхат вышел на улицу, посмотрел на дверь и почесал затылок. Возвращаясь, наступил у самой двери на бумагу, сложенную вчетверо. Видно, положили под дверь ночью.
Пришлось позвонить подполковнику Джуманазарову:
— Ночью на двери подъезда кто-то нарисовал черной краской череп со скрещенными
Подполковник ответил, что тот же рисунок появился на дверях и у него самого, и у Хаиткулы, и у Бекназара Хайдарова. Записки неизвестный подбросил тоже.
Ничего себе! Хаиткулы ищет преступников в Ташкенте, он, Талхат Хасянов, собирается в далекое путешествие, а эти разгуливают у дверей их квартир!
И все же подполковник велел ему ехать. Хасянов держал в руке трубку, из которой доносились прерывистые гудки, и ему казалось, что гудки просят его: «Не уезжай, они здесь — в городе, в степи тебе делать нечего».
ТАШКЕНТ
Милиция Ташкента разыскивала двух преступников. Берекет оказался тем самым шофером, который подвез на своей машине двоих неизвестных, подсадив сначала одного, затем другого. Они предупредили его, что, если он проболтается, ему перережут горло, но он не стал ничего скрывать. Было установлено наблюдение за железнодорожным вокзалом, но Хаиткулы считал, что преступники скорее всего могли воспользоваться самолетом, чтобы быстрее оторваться от преследования.
Было решено составить списки всех пассажиров, улетавших из Ташкентского аэропорта в тот день. Хаиткулы предложил сузить поиск, принимая к сведению сначала только туркменские фамилии. Список составил несколько страниц блокнота.
Он был передан в Управление ташкентской милиции, которая начала проверку всех перечисляемых лиц. Проверялись ЖЭКи и гостиницы, выяснялось место проживания каждого, цель поездки.
Теперь Хаиткулы было о чем доложить в Чарджоу. Разговор с Джуманазаровым сначала привел его в замешательство, потому что подполковник рассказал о подброшенных записках угрожающего содержания, о разрисованных дверях. Это сообщение навело Хаиткулы на новую мысль — еще более сузить поиск среди авиапассажиров. Надо в первую очередь проверить тех, кто вылетел в тот день из Ташкента в Чарджоу. В списке оказалось пять человек.
В конце телефонного разговора подполковник сообщил Хаиткулы, что получен приказ о присвоении ему звания майора. Хаиткулы был обрадован новостью, хотя и покраснел при мысли, что несколько дней украдкой носит в кармане майорские звездочки. В тот же день он решил вернуться в Чарджоу, предоставив ташкентской милиции до конца распутать дело с невыясненными личностями пассажиров.
МАХАЧКАЛА
Два человека сошли с трапа самолета, прилетевшего из Ташкента. Они вышли на стоянку автомашин и, отказавшись от услуг водителей машин с зеленым огоньком, наняли частный «Москвич». Через некоторое время они были на окраине города. Машина, развернувшись, уехала в город. Двое же, подождав, пока она скрылась, пошли в обратном направлении. Тот, который был моложе и выше ростом (назовем его Длинный), семенил за бодро шагавшим Стариком. Он не мог понять, почему они должны идти пешком после того, как «Москвич» привез их к нужному пункту. Он чувствовал смертельную усталость и мечтал хорошо поесть и выспаться. Увидев, что Длинный отстает и что-то зло бормочет под нос, Старик сказал: