Дело возбуждено... (сборник)
Шрифт:
— Здорово, тезка!
Старичок, не поднимая головы, глянул на него поверх очков:
— Здравствуй, тезка, заходи. Сейчас закопчу вот с этим отчетом и весь к твоим услугам.
Пощелкав с минуту на счетах, главбух снял очки и повернулся к гостю, который покойно устроился в кресле:
— Как здоровье, дорогой?
— Что мне сделается, я на свежем воздухе работаю. А вот ты, я смотрю, совсем зарылся в свои бумажки.
Поговорив о погоде, о видах на урожай, участковый достал из кармана анонимку и положил ее перед
— Вот зачем я пришел. Помоги найти автора этого письма. У тебя есть образцы почерка всех сельчан — заявления, другие документы.
Главбух, пробежав глазами письмо, сразу сообразил что к чему.
— Есть кто-то на подозрении или искать по порядку?
Капитан, немного подумав, перечислил всех, кто был связан с делом. Старичок записал названные имена, откинулся на спинку стула.
— Приходи-ка завтра поутру, тезка. — Увидев недовольство на лице приятеля, бухгалтер снова облокотился на стол. — Или это требуется срочно?
— Если бы не срочно…
— Ну ладно, что с тобой поделаешь.
Усевшись по обе стороны стола, они начали перебирать документы, которыми набит был целый шкаф. Сначала работа шла медленно — приходилось просмотреть не одну папку, прежде чем удавалось найти почерк одного из лиц, обозначенных в списке. Тогда главбух предложил сравнивать с письмом все документы подряд и «подозрительные» откладывать для более тщательного сопоставления.
Так, не вставая, тезки проработали до полуночи. Но поиски первого дня окончились безрезультатно — ни один из отложенных документов не был идентичен анонимке по почерку. Удача ждала их на следующий день.
Оставшись один после отъезда Хаиткулы, Палта Ачилович заскучал. Еще вчера ему казалось, что ашхабадский следователь молод для такого ответственного дела и что он, Ачилов, в одиночку скорее справился бы со следствием. Но теперь им овладело непонятное безразличие, и весь первый день он провел в гостинице, перебирая собранные материалы.
На следующее утро Палта Ачилович приказал себе: «Хватит хандрить» — и, взяв папку, отправился к Худайберды Ялкабову.
Он шел задумавшись и не заметил, как из переулка появился прямо перед ним Най-мираб.
— Как успехи, товарищ начальник? Хаиткулы Мовлямбердыевич собирался в Ашхабад — уехал?
— Уехал, яшулы. — Следователь оставил первый вопрос без ответа и, чтобы поскорей отвязаться от старика, спросил: — Дом Ялкабова где-то здесь поблизости?
Най-мираб показал дом Худайберды и, попрощавшись, пошел своей дорогой. Но следователь окликнул его:
— Подожди, яшулы. Где живет ближайший мясник?
— Пройдешь дом Ялкабовых и метров через сто увидишь двор Сапбы-мясника, у него забор на метр выше, чем у соседей.
Палта Ачилович внезапно изменил свои планы и, вместо того чтобы идти к Ялкабовым, отправился к Сапбы. С ним он имел длинный разговор, после чего вернулся
Невесть откуда взявшийся однорукий старик, смотритель гостиницы, со стуком поставил на стол чайник и пиалу. Мысли следователя спутались, он с досадой посмотрел на старца:
— Так, отец, и напугать недолго. Ты бы хоть предупреждал о своем появлении, а то вырастаешь как из-под земли.
Старик почтительно слушал Палту Ачиловича, не произнося ни слова. Следователю показался подозрительным этот молчаливый вездесущий человечек: то вынырнет из кустов, когда они с Хаиткулы обсуждают дела, то, едва стукнув в дверь, появится в комнате в момент разговора с Ашхабадом или Керки. Теперь Ачилов решил заняться стариком:
— Присядь-ка, яшулы, есть к тебе пара вопросов.
Старик скромно опустился на край стула.
— Кто твои родственники?
— Кому нужен старый Иса, один он на свете.
— А что ты можешь сказать о Худайберды Ялкабове?
— Знаю его, знал отца…
— А кроме этого, что знаешь?
— Хорошие люди, — нехотя ответил старик и, достав из кармана широченных бязевых шаровар табакерку, заложил под язык щепотку наса.
Поняв, что старик не хочет говорить, Палта Ачилович отпустил его, но подумал: «Непростой дед».
Хаиткулы вернулся из Ашхабада на четвертый день. Войдя в номер и поздоровавшись с товарищем, он сейчас же достал из портфеля лист бумаги, положил его на стол перед Палтой Ачиловичем и торжественно сказал:
— Читайте вслух, — с довольной улыбкой подмигнул Абдуллаеву. — Кое-что проясняется, Пиримкулы-ага.
Ачилов надел очки и прочел следующее:
— «Заключение графической экспертизы.
Я, эксперт научно-технической экспертизы республиканского Министерства внутренних дел, Ходжакгаев Ходжагельды, провел графическую экспертизу записей на обороте двух фотографий Бекджана Веллекова. Экспертизой установлено:
1
На фотографии более раннего периода имеется запись „На память другу Худайберды от Бекджана. 1956 год, октябрь“, а на более поздней фотографии: „С пожеланием быть верными друг другу до конца. Бекджан. 2.III.1958 г.“. Обе записи сделаны авторучкой, синими чернилами.
2
Обе написаны одним и тем же человеком. В надписи на первой фотографии нет никаких исправлений. На второй фотографии в дате, указывающей время надписания, третья палочка в римской цифре III, обозначающей месяц, подписана несколько месяцев спустя после первоначальной записи. Эта палочка отличается от двух других также способом нажима. Таким образом, настоящая дата надписания второй фотографии — 2.II.1958 г.
Криминалист-эксперт графики X. Ходжакгаев».
— Значит, мы не ошиблись! — Палта Ачилович весь сиял. — Значит, мы на верном пути!