Дело Уичерли
Шрифт:
— Может, все-таки вам не стоит ехать? — попробовал отговорить его я. — Как вы себя чувствуете?
— Превосходно. Я в отличной форме. Элен вам, наверно, уже успела заморочить голову моим здоровьем.
— Она сказала только, что у вас был инфаркт.
— Чепуха, был и сплыл. — Он стиснул пальцы в кулак и, демонстрируя свою силу, резким движением выбросил руку вперед. — Я езжу верхом, плаваю, а она все время пытается сделать из меня инвалида. Ну что, поехали?
К воротам он шел так быстро, что я с трудом за ним поспевал, но, когда мы сели в машину,
— Карл, ты лекарство не забыл? — послышался с веранды голос его жены.
Тревор что-то пробурчал в ответ.
— Карл! Лекарство!
— Взял, взял, пропади оно пропадом, — пробормотал он.
— Лекарство есть, не беспокойтесь, миссис Тревор! — крикнул я в темноту.
Она застыла на веранде: лицо неподвижное, землисто-серого цвета. Выехав из ворот, я свернул направо, на асфальтовую дорогу, поднимавшуюся к луне среди черных деревьев.
— Хорошо все-таки, Арчер, что вы поехали со мной. Жене бы я никогда не признался, но, честно говоря, ехать в Медсин-Стоун один я бы не решился.
— Я же еду не ради вас, я ведь не меньше вашего заинтересован в благополучном исходе дела.
— Неужели? Вы ведь даже Фебу не знаете.
— Верно, но еще не теряю надежды с ней познакомиться.
— Стало быть, вы думаете, в море нашли не ее машину?
— Посмотрим, ждать осталось недолго. До Медсин-Стоуна далеко?
— От моего дома миль сто.
Шоссе подымалось в гору, деревья стали больше, раскидистее, их ветви смыкались над крышей машины, и создавалось ощущение, будто мы едем в тоннеле. Фары выхватывали из темноты прямую как стрела лесную дорогу.
Некоторое время мы молчали, а потом Тревор спросил:
— Скажите, убийство, о котором вы сообщили мне по телефону, может иметь отношение к Фебе?
— Может, и прежде всего потому, что в нем, не исключаю, замешана ее мать. Я бы дорого дал, чтобы еще раз встретиться с Кэтрин Уичерли.
— А я думал, вы организовали ее розыск.
— Не получилось, Вилли Мэки отказался мне помочь.
— Почему?
— У него сейчас очень много дел, — уклончиво ответил я. — Кроме того, за это время произошло столько разных событий, что с розыском Кэтрин Уичерли лучше будет повременить до завтра.
Тревор тяжело повернулся ко мне. Я чувствовал на себе его напряженный, пытливый взгляд.
— Вы полагаете, что Кэтрин убила Бена Мерримена?
— А возможно, и Стэнли Квиллана, владельца магазина радиоаппаратуры.
— Что-то не верится. Зачем ей было их убивать?
— Они ведь ее надули. Шурин Мерримена Квиллан купил дом Мандевилла по заведомо заниженной цене, а потом мошенники перепродали этот же дом Кэтрин Уичерли, но по завышенной цене.
— Погодите, не станете же вы убивать человека только за то, что он обманул вас при продаже дома?
— Согласен, но этим дело не ограничилось. На днях Мерримен ее дом продал и вынудил миссис Уичерли отдать ему большую часть вырученной суммы.
— Каким образом?
— Шантаж — это первое, что приходит в голову.
— Чем
— Судите сами. Сегодня я разговаривал с управляющим «Конкистадора», доходного дома в Сан-Матео. По его словам, вскоре после своего исчезновения Феба ненадолго остановилась в «Конкистадоре», в квартире, которую снимала ее мать. В соседней квартире жил Квиллан; припрятав в спальне девушки микрофон, он подслушивал ее разговоры. Зачем он это делал, я пока не знаю, но, согласитесь, история темная. Кроме того, управляющий Гирстон сообщил мне, что уехала Феба из «Конкистадора» вместе с Меррименом.
— Куда они поехали?
— Вероятней всего, она отправилась к матери в Сакраменто. Но если верить Кэтрин Уичерли — а я в правдивости ее слов сильно сомневаюсь, — до Сакраменто девушка так и не доехала.
— Все это я слышу впервые, — задумчиво проговорил Тревор. — Однако из рассказанного вами можно сделать вывод, что после второго ноября Фебу видели живой и здоровой.
— Да, причем несколько разных людей.
— А сейчас ее уже нет в живых, как вам кажется?
— Давайте не будем гадать, скоро, думаю, все узнаем.
Тревор внял моему совету и вопросов больше не задавал. Дорога теперь шла под гору, деревья пропали, и перед нами открылось безбрежное, залитое лунным светом пространство — океан. Еще около часу мы ехали по приморскому шоссе, между голых полей и пустынных пляжей, мимо вздымавшихся над водой утесов, под кронами уходящих в небо мамонтовых деревьев. Справа, оставляя на воде серебряный след, скользила за нами луна.
Тревор то и дело поглядывал в сторону океана, его пробирала дрожь.
— У меня не укладывается в голове, что она там, — сказал он и опять надолго замолчал.
Городок Медсин-Стоун примостился у самого шоссе, среди мамонтовых деревьев. В основном он состоял из деревянных летних домиков. В единственном «городском» здании размещались и магазин, и бензоколонка, и мотель, и почта, и кафе. Окна кафе светились. «Завтрак — двадцать четыре часа в сутки» — было написано мелом на витрине. За деревьями светилась красная неоновая вывеска, на которой значилось имя владельца заведения — Гейли.
Мы с Тревором вошли внутрь. Маленькое кафе пустовало, но в задней комнате гремели тарелки — кто-то мыл посуду. Я вынул монетку в двадцать пять центов и постучал ею по пластмассовой стойке. Через некоторое время из задней комнаты на стук вышел какой-то старик, вытирая на ходу руки о длинный белый фартук.
— Простите, джентльмены, — сказал он, шепелявя из-за плохо пригнанной искусственной челюсти, — но обслужить вас я не могу. Нет ни кухарки, ни самой миссис Гейли. Вообще никого нет, я один. А мне готовить не дают: сначала, говорят, медосмотр пройди. — Тусклый взгляд водянистых старческих глаз, застывшая кривая улыбка.
— А где все? — спросил Тревор.
— На берегу, где ж еще. Там ведь сейчас машину из воды вытаскивают. Ту самую, что со скалы в море сорвалась. А все почему? Потому что гоняют как сумасшедшие...