Дело тел
Шрифт:
Когда толпа поднесла их ближе, Фадан увидел, что Клам, оказывается, отгорожен от толпы еще одним забором, чуть выше роста высокого мужчины. Забор этот, судя по всему, был установлен недавно; толпа текла мимо него, не прикасаясь, не наваливаясь. Их подносило всё ближе и ближе, и в какой-то момент Фадан и компания оказались вплотную к забору… в котором вдруг открылась неприметная дверь, в которую их тут же и втолкнули невидимые руки.
— Даже еще проще, чем мы думали, — констатировала Олка Гит,
— Он всегда говорит правильно, потому что Он велик, — кивнул Грешер.
— А велик Он, потому что он дух от духа Создателя, — промурлыкала золотая драконица Хийтри. Из-за высоты стены ей приходилось сейчас пригибаться, но, кажется, дискомфорта от этого она не испытывала. — Сестра, разве Он когда-нибудь оказывался не прав?
— Никогда, — решительно покачала головой Олка.
— А вы откуда здесь? — с удивлением спросил Шини. — Ведь единственная дорога на Равор-7 лежит через холм… или я не прав?
Олка, Грешер, и Хийтри засмеялись, а стоящие чуть поодаль с оружием в руках Кестал и Сун начали презрительно улыбаться.
— Путей множество, — снисходительно пояснил Грешер. — Не таких удобных, как тот, но всё равно множество. Как бы он, по-вашему, передавал то, что нужно, своим братьям? Впрочем, еде про это знать не обязательно.
— А вы — еда, — хмыкнула Олка. — Ну, конкретно вы — чуть более сообразительная еда, чем обычно.
— Именно поэтому Он решил съесть вас сам. В некотором смысле это даже честь. Награда за вашу настойчивость.
— И наказание за наглость, — добавила драконица.
— Мы потом определим меру их поступка, — решил Грешер. — А сейчас…
— Подождите, — попросил Фадан. — Он нас убьет, да? Я правильно понял? Но можно перед смертью хотя бы узнать, какой смысл во всем этом? Непобедимые, Двойники, еда…
Аквист наступил Фадану на ногу, в ответ Фадан отвесил ему внушительную оплеуху. Олка засмеялась, Грешер тоже.
— Ну, так уж и быть. Вы правильно поняли, вы и есть еда. Точнее, вы, и подобные вам, основа существования лучшего конклава во Вселенной, созданного разумом, подобным нашему, — объяснил Грешер. — Всего одна галактика, а какой потрясающий результат! Если говорить серьезно, Фадан, то ваша жизнь — один из самых ярких примеров осмысленного существования из практически всех возможных. Ведь религия, к которой вы принадлежите…
— Мы к ней не принадлежим, — рявкнул Шини, и тут же получил от Фадана оплеуху, чем вызвал еще один взрыв смеха.
— Так вот, религия, к которой вы принадлежите, самая честная и правдивая из всех возможных. Например, вы говорите «отдал богу душу». Ведь это чистая правда! Вы отдаете свои души Ему, он сортирует их, часть отправляет себе, а часть предлагает другим. Ваши души идут исключительно во благо, они поддерживают жизнь в тех, кто обеспечивает стабильность и процветание мириадам поколений разумных.
— Еда
— Хороша честь, — негромко произнесла Бонни. — А если я хочу после смерти жить дальше?
— А я хочу быть птичкой, и уметь летать, — засмеялась Олка. — Мало что зависит от наших желаний.
— Но вы-то не умрете до конца, — сообразил Бакли. — Вы ведь…
— Да, умирать мы уезжаем на другие планеты, — пожал плечами Грешер.
— Как-то не сходится, — хмыкнул Фадан. — Если это такая великая честь, то чего вы-то сами не хотите пополнить наши ряды, и позволить себя скушать? Страшно?
Кажется, у Олки на лице промелькнуло что-то… что-то такое… Фадан при всем желании не сумел бы объяснить, что именно, но понял, что угадал верно. Они боятся. Боятся своего же бога. И предоставляют честь стоять с ним рядом тем, кто слишком глуп для какого бы то ни было понимания.
— Это не твое дело, — процедила Олка.
— Да нет, моё, — возразил Фадан. — Интересно, как это всё на практике выглядит? Как в кафе, что ли? Длинный такой прилавок, вместо корытец с супом и мясом стоят корытца со свежими душами, а над этим всем висит плакат «Выберете мир, съедобный для вашего демиурга. Приятного аппетита». Так?
— Сейчас узнаешь, — пообещала драконица. — Кестал, Сун, открывайте. Они хотели практику? Сейчас они ее получат.
Стена модуля поехала вверх — за ней стояла абсолютная чернота.
— Вперед, еда, — произнес Грешер без всякого выражения. — Не пытайтесь размахивать своими браслетами или лезть в драку. Если вы сделаете хоть один лишний шаг, то вас просто разорвут в клочья: от тех, кто очень хочет это сделать, вас отделяет лишь этот забор. Стоит мне подать сигнал…
— Я понял, — вздохнул Фадан. — Идемте, ребята. Спасибо вам за всё, и простите, что так получилось.
— Это ты нас прости, Фадан, — вздохнул Аквист. — Мы не справились.
— Я тоже.
— Но мы хотя бы попытались, — добавил Шини. — Бонни, Бакли, пошли. Я не хочу больше стоять тут и быть объектом насмешек для этой братии.
— И я не хочу, — Бонни выпрямилась. Сняла с головы шапочку из шнурков, швырнула под ноги Олке. — Сама носи это уродство, мерзавка. И запомни, если я — еда, то ты просто распутная тварь, которой еще и доплачивать гермо приходится, чтобы они с тобой спали!
Олка оскалилась.
— Что, не так? — прищурилась Бонни. — Чем ты их держишь? Красотой и добротой? Или тем, что платишь этому вот наследнику древнего рода… Аквист, правильно? Амсунати? Чтобы они изображали покорность, и таскались хвостами за твоей задницей…
Договорить она не успела — потому что Фадан подхватил ее подмышки, и вместе с ней рванул в открытую дверь модуля. Убьет их Триединый, или нет — это еще под вопросом, а вот то, Кестал и Сун могут выстрелить, сомнений не вызывало.
Бакли, Аквист, и Шини кинулись следом.