Дело тел

Белецкая Екатерина

Вслед за первыми, маленькими, появились другие машинки. Точнее, уже машины. Кабина больше, двое запросто поместятся, и лапы уже не такие, посерьезнее. Эти машинки оказались более быстрыми, и ребята, разумеется, тут же принялись устраивать гонки по площади.

А сейчас…

— Что там сейчас? — с интересом спросил Бакли.

— А сейчас там уже здоровенные машины стоят. Размером с пикап, с автобус. Но с детьми они не едут. Я пробовал, со мной едут. А с ними нет. Видимо, нельзя детям на них кататься. Остроухий не позволяет.

— Остроухий? —

удивился Фадан. — Он…

— Так он появлялся тут, — невозмутимо сообщил Вайши. Сообщил так, словно речь шла о старом знакомце, зашедшем вечерком выпить вина или лхуса. — Сказал, чтобы большие машины не трогали пока, ребятам шапок подарил смешных, с ушками. Взрослых велел поменьше тревожить, пусть делают, что хотят. Проснулся утром, добрел до работы, и ладно. Или дома сидит — тоже ладно. Или спит полдня… неважно. Главное, чтобы их кто-нибудь покормил утром и вечером. Воду, сказал, сам им будет ставить, чтобы пили почаще.

— А он рассказал, что случилось со взрослыми? — напрямую спросил Фадан.

— Да не особо рассказал. Так, намекнул…

— И что именно он намекнул? — нахмурился Фадан.

— Вот что. Пойдемте ко мне, — предложил Вайши. — Лучше там поговорить. А то взрослые-то спят, а всё равно не по себе. Вдруг кто что услышит?

* * *

Дома у Вайши они до того не были. Оказалось, что его семья жила в небольшой пристройке за музеем. Жилье скудное, не сказать — бедное. Две комнаты, женская, и для гермо, кухня, да маленькая ванна с туалетом. Квартирка выглядела запущенной, но, видимо, Вайши и его семью она устраивала.

Оташенька и второй гермо, по имени Вукер, оказались дома. Вукер выглядел примерно так же, как Вайши — тощий, седой, в очках, и даже палочка у него была похожая. Только взгляд у него был немного другой. Казалось, Вукер чего-то боится, но чего именно, не представлялось возможным узнать. Оташа, которой Аквист и Шини испугались в первый день знакомства, сейчас выглядела иначе, нежели чем раньше — она приосанилась, подтянулась, словно бы собралась внутренне.

— О, ацох старый явился, — заключила она, выходя из-за двери. — Да не один, а с гостями. Причем с теми самыми, что эту всю кашу и заварили.

— Вы правы, — кивнул Фадан. — Это мы и есть.

— Оташ, чего ругаешься? — с упреком спросил Вайши. — Поди, плохо, что ли?

— Я ж не говорила, что плохо… Вук, что опять молчишь? — второй муж робко высунулся из-за необъятной жениной спины и проговорил:

— Доброго дня, уважаемые.

— И вам добрый день, — улыбнулся Фадан.

— Оташ, нам бы перекусить чего, — попросил Вайши. Но у жены, видимо, было на счет еды иное мнение.

— Тебе лишь бы жрать, — рявкнула она. — До обеда не потерпишь? А вы вот зря его кормили, — повернулась она к Шини и Аквисту. — Ему помногу есть нельзя. Язва у него. Кирдык на пороге, считай. Но хоть бы хны! То обожрется на стороне, то вина напьется…

— Так кушать хочется, — развел руками Вайши. — Я ж не виноват.

— Да знаю, что не виноват, — сбавила обороты жена. — Один

с кирдыком, другой с нервами, — она покосилась на второго мужа. — А я тут крутись между ними, чтобы не передохли.

— Язву можно вылечить, — заметил Бакли. Видимо, до этого он беззвучно общался с Сепом. — И нервы тоже. А что с нервами-то? И откуда вы про язву знаете?

— Я что, читать не умею? — пожала плечами Оташа. — У нас же музей. И библиотека есть. Я про язву две книги нашла, старые, правда, но пригодились. Я ж не совсем дура-то, — гордо сказала Оташа. — А нервы…

— Нервы по моей вине получились. Его полисы забирали, как мы с ним холм копать начали, — понурившись, объяснил Вайши. — Вук, ну прости ты меня… сбежал я, а его словили… через полгода только выпустили. Били сильно, угрожали. Ну он с тех пор немножко и того…

— Я не того, — сердито объяснил Вукер. — Давление у меня подскакивает, стоит чуть поволноваться. Лежать приходится. А с тобой, Вайши, одни неприятности! То раскопки снова затеет, словно тех, первых, мало было, то пол в музее выломает, то экспонат чуть не расшибет какой-нибудь. Никаких нервов на тебя не хватит.

— Понятно, — Фадан вздохнул. — А старший ваш?

— Помер давно, — махнул рукой Вукер. — Наверное.

— В смысле — наверное? — удивился Бакли.

— Пропал, — понурился Вайши. — Просто не вернулся домой. Искали мы его, искали… как в воду канул.

— А красивый мужик был, загляденье, — покачала головой Оташа. — И эти по молодым годам были тоже ничего, — она ткнула Вайши пальцем в бок. — Нас даже в городе прозвали «лихая четверка». Ругали, конечно, что не по канону живем, а что ругать было, когда они все трое так по душе пришлись, что я в свой дом пустила?.. — она махнула рукой и отвернулась. — Как не пустить, когда оно мало что хорошо, так с каждым днем всё лучше? Недолго счастье длилось. Сначала я заболела, потом Акад пропал, а потом и вовсе… что уж теперь. Как есть, так и есть.

— Простите, что спросил, — виновато произнес Фадан. — Не хотел расстроить.

— Вы лучше расскажите, вы правда… там были? — Оташа подняла глаза и посмотрела на небо. — Как там? Что там?

— О, там интересно. Сейчас всего не расскажем, но кое-что можно, наверное. Но Вайши нам обещал объяснить, что вам наговорил наш остроухий друг. Что у вас тут было?

* * *

Оказывается, Остроухий объяснил вот что. Триединый таким образом защищается. Судя по всему, «спит» сейчас весь мир. Почему? Да всё просто.

Представьте себе большое-пребольшое озеро. Озеро волнуется от ветра, а на берегу стоит кто-то, и кидает в воду камни. Кто-то этот — невидимый, а волны от камней смешиваются с уже имеющимися волнами на воде, поэтому вычислить, откуда летят камни, невозможно.

Что нужно сделать, чтобы найти кидающего, если учесть, что над озером и окружающим его миром у тебя практически полная власть?

Правильно.

Успокоить озеро.

И тогда сразу станет понятно, где находится тот, кто мутит воду.