Дело табак
Шрифт:
– Так, Фини, начинай пересаживать гоблинов на лодку, а я схожу за нашим фермером. Чертова руда пускай идет на дно.
В ослепительном свете молний, осветивших дерьмовый затор, Ваймс дважды прыгнул и оказался на барже, с которой доносился крик перепуганной птицы. Вода лила с него ручьями, когда Ваймс откинул люк и крикнул:
– Мистер Ляпсус! Нет, только не начинайте ловить кур! Лучше фермер без кур, чем куры без фермера! И потом, они, скорее всего, выплывут, или улетят, или еще что-нибудь!
Он уговорил перепуганного Ляпсуса, перепрыгнул на следующую баржу и обнаружил, что она по-прежнему полна ошалевших гоблинов. Фини
– Мистер Десять-Галлонов не разрешает, сэр! Он говорит, никаких гоблинов!
Ваймс оглянулся, потом вновь посмотрел на Фини.
– Ладно, сынок, пригляди за гоблинами, а я побеседую с мистером Десять-Галлонов.
Он перебросил Ляпсуса на палубу «Сисси», поискал глазами Десять-Галлонов и покачал головой. Какой стражник получился бы из этого парня, если руководить им должным образом! Ваймс вздохнул.
– Мистер Десять-Галлонов? Я уже сказал, что мистер Силлитоу дал мне карт-бланш. Может, договоримся?
– В карты я не играю, и знать не знаю никакой Бланш, – прорычал гигант, – и на лодке никаких гоблинов не будет, усек?
Ваймс невозмутимо кивнул и утомленно опустил взгляд.
– Это ваше последнее слово, мистер Десять-Галлонов?
– Да, черт возьми!
– Ладно. Теперь моя очередь.
Десять-Галлонов рухнул, как поваленное дерево, и отключился.
Улица всегда с тобой.
В уличном университете Ваймс постиг, что драка – это наука. Наука сделать так, чтобы противник оказался мордой вниз на земле как можно быстрее и при минимуме усилий. Потом, разумеется, появлялась масса приятных возможностей и время, чтобы их обдумать. Но если ты хотел драться честно – или, по крайней мере, честнее, чем в большинстве случаев, – тогда нужно было знать, как бить, куда и под каким углом. Бережно хранимый латунный кастет, конечно, был опциональным, хоть и весьма полезным дополнением, но, с точки зрения Ваймса, который растирал пальцы, чтобы восстановить кровообращение, любой суд, посмотрев на Десять-Галлонов, простил бы ему даже удар кувалдой.
Он взглянул на кастет. Тот даже не погнулся. Старое доброе анк-морпоркское ноу-хау. «Пускай у деревни мышцы, но у города технологии», – подумал Ваймс, убирая кастет обратно в карман.
– Так, Фини, давай займемся гоблинами. Найди Вонючку, он среди них главный.
Похоже, Вонючка дейстивительно был среди них главным. Ваймс так и не понял, что он такое на самом деле, но гоблины, подстегиваемые хриплыми окриками Вонючки, прыгали, как безобразные газели, на борт «Сисси» мимо Ваймса. Он мельком взглянул на ревущую смерть позади, в последний раз перескочил на «Сисси» и помог Фини закрыть и запереть дверцы. Иными словами, тяга пропала, и быки в трюме полной грудью вдохнули запах гоблинов. По мнению Ваймса, он не был таким уж скверным, если к нему привыкнуть – скорее алхимическим, нежели помойным, – но снизу послышались крики, и лодка задергалась: быки попытались пуститься наутек.
Ваймс, не обращая внимания на рывки, проорал:
– Отпускай баржи, старший констебль! Надеюсь, ты знаешь, как!
Фини кивнул и открыл люк в полу. Оттуда полетели брызги и перестали, как только он опустился на колени и сунул в отверстие руку.
– Надо несколько раз повернуть, командор, и они отвяжутся. На вашем месте я бы за что-нибудь уцепился, когда железная руда нас покинет.
Ваймс
– Мы в любую минуту отпустим баржи!
Лоцман, продолжая цепляться за штурвал и вглядываться во мглу, коротко кивнул. В рубке приходилось орать, чтобы быть услышанным. Ветер и обломки вышибли все стекла.
Ваймс посмотрел в заднее окно и увидел огромную, стремительную, переплетенную молниями лавину стволов, грязи и крутящихся камней. Затор приближался. На мгновение ему показалось, что он разглядел обнаженную мраморную женщину, которая неслась вместе с прочим мусором и придерживала свое мраморное одеяние, словно защищая от бури последние остатки скромности. Ваймс сморгнул, и она пропала. Может быть, ему померещилось… Он крикнул:
– Надеюсь, вы умеете плавать, сэр?
И тут гребаный затор их настиг, и призрак по имени Стратфорд вскочил в окно и, к своему огромному удивлению, был сбит с ног Ваймсом.
– Думаешь, я вчера на свет родился? Думаешь, я тебя не ждал?
Стратфорд вывернулся из его хватки, развернулся и выбросил кулак, от которого Ваймс почти увернулся. Удар оказался сильнее, чем он ожидал, и, надо было отдать этому дьяволу должное, Стратфорд умел защищаться. А еще, к сожалению, он был моложе Ваймса. Намного моложе. Да, убийцу можно распознать по глазам, по крайней мере, после того, как он убьет хотя бы троих и останется безнаказанным. В его глазах появляется выражение, которое, наверное, бывает и у богов. Но убийца в процессе убийства, как правило, полностью поглощен своим занятием, он постоянно просчитывает действия наперед и черпает откуда-то ужасающую силу. Если отрубить ему ногу, он, скорее всего, не заметит этого, пока не упадет. Никакие фокусы не помогали, а пол был скользким от обломков и мусора. Они боролись и лягались, катаясь по палубе рубки, и Стратфорд одерживал верх. Когда Ваймс в последний раз прилично ел, пил и спал?
А потом снизу донесся вопль: «Баржи долой!» И «Чудо-Сисси» взбрыкнула, как породистый жеребец, швырнув обоих противников на пол, где Ваймсу едва хватало места, чтобы лягаться и увертываться от ударов. Сверху хлынула вода, наполнив рубку до пояса, и стойкость Ваймса свелась почти к нулю. Стратфорд держал его руками за горло, мир уже становился темно-синим и полным воды, которая с урчанием стучалась в уши. Он пытался думать о Юном Сэме и Сибилле, но вода смывала их прочь… и вдруг давление исчезло, и тело, решив, что мозг наконец взял тайм-аут, забарахталось, вырываясь на поверхность.
Стратфорд стоял на коленях в воде, которая быстро спадала, но это, скорее всего, его совершенно не заботило, потому что он вопил и хватался руками за голову, а на ней, распластавшись, лежал Вонючка, который царапал, кусал и дергал все, до чего мог дотянуться.
Его светлость герцог Анкский, при поддержке сэра Сэмюэля Ваймса и командора Ваймса, поднялся на ноги, в последнюю минуту попросив поддержки у Дежурного по Доске Ваймса, объединил усилия всех упомянутых лиц, прыжком пересек содрогающуюся палубу и немного не успел помешать Стратфорду оторвать Вонючку – ценой потери изрядного количества волос, – швырнуть его на мокрые доски и прыгнуть сверху. Ошибиться было невозможно, Ваймс еще в полете услышал хруст костей – и потому Стратфорду нанесла удар вся совокупная сила и ярость закона.