Дело табак

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Вилликинс открыл маленькое окошечко, позволявшее пассажирам общаться с кучером, и негромко сказал:

– Просыпайтесь, сэр, мы примерно в четверти мили от Заусенца, население тридцать семь человек, и умом не блещет ни один. Отсюда можно почуять индюшачью ферму и пожалеть об этом, черт возьми, простите мой клатчский. Я предполагаю, что, вероятно, стоит тихонько пройти остаток пути пешком, сэр.

Ваймс вылез из кареты и потопал, разминая ноги. В воздухе витал на диво въедливый запах домашней птицы; гоблины не атаковали носовые пазухи и вполовину так яростно. Но что такое птичья вонь по сравнению с трепетом, да,

трепетом. Сколько времени прошло с тех пор, как Ваймс возглавлял предрассветную облаву? Слишком много. Теперь этим занимались капитаны и старшие сержанты, тогда как командор торчал в штаб-квартире, воплощая анк-морпоркскую городскую Стражу.

Что ж, сегодня будет по-другому.

Шепотом, пока они шли по колено в тумане, он сказал:

– Ты, старший констебль Наконец, постучишь в переднюю дверь, когда я дам сигнал, а я встану у задней двери на тот случай, если наш приятель решит дать тягу, ясно?

Они приближались к ферме – да, здесь за глаза хватило бы двоих. В убогом домишке могло и не быть двух дверей, не говоря уже о трех.

– Что мне сказать, командор? – шепнул Фини.

– Черт возьми, парень, ты сын и внук стражника, ну и что, по-твоему, ты должен сказать? Хочешь подсказку? Слова «пожалуйста» там быть не должно. Я свистну, когда займу позицию, слышишь? Пошли.

Они осторожно пересекли вонючий двор, и Ваймс обогнул дом. Ему пришла в голову одна интересная мысль, и он сделал мысленную пометку, после чего прислонился к грязной стене дома на некотором расстоянии от задней двери, взял щепотку табака, чтобы перебить запах индюшек, и негромко свистнул.

– Откройте, именем закона! Вы окружены! У вас есть одна минута, чтобы открыть дверь! Я не шучу! Откройте дверь! Это полиция!

Уютно привалившись к стене, Ваймс неохотно признал, что для новичка это весьма неплохо. Минус один балл за «я не шучу». Как только из задней двери кто-то выскочил, Ваймс подставил ногу.

– Доброе утро, сэр. Меня зовут командор Ваймс. Надеюсь, вы в состоянии вспомнить свое имя.

В сараях птицы сходили с ума, и запах стал гуще. Мужчина с трудом поднялся, отчаянно озираясь.

– Да, ты, конечно, можешь бежать, – сказал Ваймс добродушно, – но другие могут подумать, что, значит, у тебя есть какие-то веские причины. Хотя лично я согласен, что всякому, кого окликает коп, лучше бежать со всех ног, виновен он или нет, потому что первичные инстинкты не врут. И потом, в наши дни люди так разжирели, что физические упражнения им не повредят. Бегите, если хотите, мистер Трепет. Я тоже умею бегать, притом очень быстро.

Трепет улыбался улыбкой человека, который считает, что коп не слишком-то умен.

– Держу пари, ордера от магистрата у тебя с собой нет, э?

– Эй, мистер Трепет, с чего вы это взяли? Может быть, вы думаете, что магистрат не выдаст ордер на ваш арест? Так? Кстати, спасибо, что показали мне, где лежат бочонки с табаком. Ваше сотрудничество будет принято во внимание.

Бывают плохие дни, например, когда ты смотришь на искалеченное тело молодой женщины, и бывают хорошие дни, когда бегающие глаза подозреваемого, метнувшись через двор, в точности показывают, где именно хранится контрабанда.

– Я, конечно, сообщу об этом властям и, разумеется, в местном пабе тоже расскажу. Непременно.

Мистер Трепет

хорошенько распробовал мысль о том, что его могут счесть стукачом, и выбрал самый глупый вариант ответа:

– Я ничего не говорил тебе про табак, коп, и ты это знаешь!

Тут из-за угла шагнул Фини, воздев свою устрашающую дубинку, с выражением почти комической ярости на лице.

– Хотите, я ему врежу, командор? Только скажите, шеф.

Ваймс в шутливом отчаянии закатил глаза.

– Не нужно, Фини, не нужно. Ведь мистер Трепет сам хочет с нами поговорить, не так ли?

Трепет решил, что лучшим вариантом будет обратиться к младшему:

– Слушай, Фини, ты ж меня знаешь…

Закончить он не успел, потому что тот отрезал:

– Для тебя, Трепет, я – констебль Наконец. Мой отец тебя раз двадцать таскал в суд и называл «мухой», потому что всякий раз, если где-то оказывалась куча дерьма, поблизости непременно болтался ты. И он велел мне за тобой наблюдать, и сейчас, кстати, именно это я и делаю! – Юноша взглянул на Ваймса, который ободряюще кивнул, и продолжал: – Дело в том, мистер Трепет, что мы тут не из-за контрабандного табака. Я не таможенный инспектор, это не самая популярная профессия. Я самый простой и обыкновенный стражник, и, с одной стороны, сейчас у меня в руках человек, который всего лишь оказал услугу своему хозяину, сложив у себя в сарае несколько бочонков табаку, но с другой стороны… что ж, с другой стороны, если я сцапал убийцу, то храни тебя боги, ведь тогда я могу совершенно позабыть про то, что было с одной стороны. И не проси подробностей, Трепет, у нас и без того хватает дел.

Трепет явно испугался.

– Это насчет того гоблина, да? Слушайте, я тут ни при чем. Да-да, я, конечно, не пай-мальчик, согласен, но я совсем не такой, как он! Я шалопай, а не убийца!

Ваймс взглянул на Фини. Говорят, иногда человек бывает рад, как слон. Фини, можно сказать, был рад, как целый зоопарк – и как стражник, все в одном флаконе. Ваймс вопросительно поднял брови, и юноша сказал:

– Я ему верю, шеф. Могу поручиться, он тут ни при чем. Большее, на что способен Трепет, так это сбить с ног старушку, чтобы вырвать у нее сумочку, да и то, скорее всего, на зрячую он напасть не рискнет.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул Трепет. – Я не такой уж плохой!

– Да уж, – сказал Ваймс, – ты просто примерный ученик воскресной школы, Трепет, я в этом не сомневаюсь. Я и сам человек добросовестный и люблю, чтоб все по правилам, но готов ли ты присягнуть, что человек, известный как Стратфорд, убил молодую гоблинку на Холме Висельника, в окрестностях Овнец-Холла, три дня назад?

Трепет поднял палец:

– Можно добавить, что я попросил его перестать, а он рассмеялся, и в любом случае я не знал, что это баба… в смысле откуда мне было знать-то?

Лицо Ваймса оставалось бесстрастным.

– Скажи, Тед, а что бы ты сделал, если бы знал? Я прямо-таки заинтригован.

Трепет опустил глаза.

– Ну, я… ну… э… в смысле… только не женщину… конечно, женщину нельзя… то есть это как-то неправильно… понимаете?

«И такого опасного идиота можно найти буквально на каждой улице», – подумал Ваймс.

– Вижу, дух рыцарства еще не умер, мистер Трепет. Ладно, Фини, продолжим. Мистер Трепет, а что вы делали на Холме Висельника в упомянутую ночь?