Шрифт:
Наконец-то пришло лето. Первую неделю июня мы с братом провели в городе, слонялись по тихим дворам и никак не могли найти подходящего занятия. Большинство знакомых разъехалось по дачам и заграницам, а меня с Вовкой дожидался дед. Его деревня была не далеко не близко – два с половиной часа езды на автобусе.
В сторону Недоступино с автовокзала отправлялся единственный автобус. Красно-белый Икарус с мягкими креслами подали вовремя – в 13:40. Народу было много, а шума и давки у главной двери ещё больше. Вовка тотчас отказался участвовать в стихийном побоище. Взамен этого он предложил
В тот день несказанно повезло – пробок на дорогах не было и Икарус уверенно набирал ход. За широкими чистыми окнами исчезли высотные дома. Их место заняли пышные кроны деревьев, да зелёные луга до самого горизонта. Солнце продолжало жарить, а в салоне автобуса сделалось невыносимо душно. Кондиционер на данном маршруте отсутствовал, поэтому некоторые пассажиры решили открыть потолочные люки в общем проходе. В ногах пробежали юркие сквозняки, пенсионеры стали обмахиваться газетами.
На втором часу унылой поездки я не мог найти себе места. В животе кололо так, будто кто-то намеренно орудовал шилом. С каждой новой дорожной кочкой на глазах проступали слёзы, а ноги непроизвольно отбивали чечётку.
– Тебе чего не сидится? – спросил скрючившийся Вовка.
– Как чего? На себя посмотри! Ещё скажи, что кое-куда не хочешь?
– Конечно, хочу! В самом начале поездки приспичило…
– А что молчишь тогда? Это всё лимонад твой! Пойдём, Стас, пойдём!
– Отстань и прекрати ворчать! Лучше скажи, что делать? Не доедем ведь…
– Вон, смотри, рыбаки у двери столпились. Неужто выходить собрались? Точно, так и есть, водитель притормаживает. Сейчас же вставай, выпрыгиваем следом!
И мы со всех ног помчались на свежий воздух.
То были самые непередаваемые чувства. На душе смешались и радость, и отчаяние. Рейсовый автобус медленно отходил от остановки. Я видел яркий мелькающий кузов сквозь заросли ивняка, однако не мог ничего поделать. Наших отчаянных криков водитель не слышал – их поглотил рокот дизельного мотора.
Спустя минуту мы вернулись к дороге. По обе стороны асфальтового полотна стояли деревья и полосатые столбики на обочинах. Сошедшие на тринадцатом километре рыбаки будто испарились, мужиков нигде не было видно. В такой ситуации мы с братом очутились впервые. Незнакомая местность настораживала. Лёгкий ветер доносил звуки птичьего клёкота, ноздри улавливали запах болота, а в душе поселилось чувство неподдельного беспокойства. Правильной мыслью, что родилась в наших головах, стала мысль о походе. Не теряя времени, мы побрели в сторону уехавшего автобуса.
Пыльные кроссовки не сбавляли заданного темпа. Я шёл первым, а Вовка топал следом и рассказывал о былых жизненных инцидентах. То его током дёрнуло, когда полез в патрон настольной лампы, то молотком по пальцу треснул, теперь с ним другая напасть приключилась – потерялся он по чьей-то глупости… Эти намёки стали настолько явными, что я тут же пресёк все дальнейшие выпады: «Заканчивай, Вов, и впредь не зуди! Лучше обрати внимание… Да, вон там, на развилке! Куда ты смотришь? И сейчас не заметил? Ну, машина ведь белая, и хозяин по-моему, крутится… Пошли-ка, спросим человека, вдруг подкинет
Уже на месте стало понятно, что смелым мечтам не суждено было сбыться – у старой девятки отделилось ведущее колесо. Ко всему прочему в глубокой яме разорвало покрышку, а штампованный диск сильно деформировался. Однако, несмотря на череду безрадостных событий, прозвучала и хорошая новость…
– А мы точно не заблудимся? – поинтересовался Вовка у раздосадованного автолюбителя.
– Что вы, парни, ошибиться невозможно! Держитесь зияющих колдобин, а после в указатель упрётесь. Там по грунтовой дороге недолго топать, полкилометра где-то. Считай что рукой подать. Недалече уж ваша деревня.
Слова мужчины нас воодушевили. К Вовке мигом вернулось хорошее настроение. Мы оба стали насвистывать не пойми что и бодро зашагали по разбитой дороге. Рельефное полотно представлялось спиной сказочного дракона или древнего динозавра. Мы поднимались и спускались, поднимались и спускались – преодолевали каждый новый холм играючи. Сначала прыгали, потом вращались, волочились задом наперёд, брели боком… Вовка перекрикивал невидимую кукушку, а я пинал ржавую консервную банку. Ух, как же хорошо нам здесь было. В подобном моменте чувствовалась свобода.
– Ого, мы почти на месте! – завопил Вовка. – Гляди-ка, Стас, человек не напутал. Вон, указатель вкопан, а за ним грунтовая дорога. Хоть и бывали мы здесь с родителями, но с тех пор года два прошло, не меньше.
– Да, ездили когда-то… А силы у тебя остались?
– А как же!
– Тогда давай наперегонки?
– Легко! Кто последний, тот макака!
– Сам ты макака, – захохотал я и бросился догонять Вовку.
***
Примыкавшая дорога оказалась сильно разъезжена. Мы перепрыгивали широкие колеи и боялись поскользнуться. Скорее всего – накануне шёл дождь. Лужи почти испарились, зато жирной грязи было в избытке. В ту минуту казалось, что за Вовкой я мчусь целую вечность. Он часто оборачивался и без конца повторял: «Обезьяна, обезьяна!» Честно признаться, проигрывать мне не хотелось, а называться приматом хотелось ещё меньше. Скорость бега нарастала, и тут я вспомнил о слепом повороте…
– Вовка, стой! Не беги так быстро!
– А что такое? Снова решил схитрить?
– Вот ещё, делать прям нечего… О безопасности твоей пекусь. Куда несёшься? Разве не видишь поворота? Давай-ка, прими к забору!
Едва только Вовка отошёл в сторону, как навстречу выскочил небольшой трактор. Он был странной конструкции: кузов находился перед кабиной.
– Приветствую, молодёжь! Что замерли?
Мы смотрели в глаза круглолицего мужчины, что высунулся в распахнутую дверь, и молчали.
– Не, правда, кто такие? К кому приехали?
– К Андрею Ивановичу! – ответил я. – Мы его внуки…
– Вот, теперь стало ясно! Он вас двоих обыскался. К остановке встречать ходил, а потом таксофон оккупировал. Всё в город названивал… Беспокоился, что никто не сошёл с автобуса.
– Да это… заблудились слегка. Не были тут давненько, – выдал Вовка.
– Тогда спешите к старику, он обрадуется. Как идти хоть помните?
– Уже вспомнили. Всё просто!
– Молодцы! Ладно, друзья, бывайте!