Дело о бледном вампире
Шрифт:
— Подержи пока сама. — Ромка оглядел подсвечник и перевернул его. — Ага, вот и «П», и черточка, и «к».
Он провел пальцем по днищу, но отверстия в нем не обнаружил. Оно оказалось чем-то залитым. Почему? Кто это сделал? И когда?
— Лешка, возьми у Катьки свечку. А ты, Катька, тащи мне какую-нибудь ковырялку.
— Какую? Нож?
— Нож. Длинный. А лучше… Спицы у вас есть?
— Есть.
— Неси одну.
Катька принесла спицу, и Ромка принялся ковырять подсвечник изнутри.
— Кто-то свечку жег и сюда
Вскоре спица уперлась во что-то твердое. Ромка перевернул подсвечник, и вдруг на пол с характерным звоном посыпались… монеты. Ромка нагнулся, поднял одну, поднес к глазам и от потрясения утратил дар речи.
Лешка с Катькой тоже схватили по монетке.
— Двуглавый орел, профиль Николая Второго… — Лешка чуть не уронила свечку. — Это же…
Ромка быстро пришел в себя.
— Лешка, Катька! Это наш клад, — громким шепотом сказал он. Прямо по Мэрфи: «Находишь всегда то, что не искал». Класс! Только я ничего не понимаю. Как он здесь оказался?
Лешка взяла у него полегчавший подсвечник, и вдруг ее осенило.
— А помнишь, ты его из сумки достал и поставил рядом с таким же, который на сцене был? А потом убежал, а про него забыл. А я схватила. Но, значит, не тот, а другой, из реквизита.
Ромка захохотал.
— Значит, этот ваш вампир по имени Саша или кто он там, требовал от нас не горшок, а подсвечник. А мы ему плошку с землей и консервной банкой подсунули. Такое нарочно не придумаешь.
— Вам смешно, — вдруг всхлипнула Катька. — А со мной что будет? Если бы вы только видели, какой он страшный! Я даже спать боюсь ложиться. Да еще в такой темноте!
— Погоди, — сказал Ромка. — Марина же сказала, что она машину узнала. Значит, одна зацепка у нас уже есть. Завтра встанем пораньше и ей позвоним. А пока запремся и будем клад охранять. И тебя заодно. Но бояться глупо. Мы же здесь не одни. Наши мамы, не считая твоего отца, его с землей сравняют, если он сюда ночью явится.
Катька снова успокоилась. Вскоре дали свет, и Ромка спрятал в сумку подсвечник. Потом сходил на кухню, выпросил у Александры Юрьевны пустую железную банку от чая «Ахмад» и высыпал в нее червонцы. Банку он тоже положил в сумку. А сумку поставил под свой диван и прикрыл сверху пледом.
Ночь всем троим показалась бесконечной. Ромка часто вскакивал и, гремя монетами, проверял содержимое банки. Катька не вставала, но то и дело вздыхала и стонала. Однако под утро, когда солнечный лучик пробился из занавески и попал ей в глаз, она посмотрела на окно и обрадовалась новому дню. Все ее страхи куда-то делись. А Лешка долго перебирала по памяти всех известных ей актеров театра и все пыталась понять, кто же из них украл клад и перепугал ее подругу. Но так и не пришла ни к какому выводу.
Поднялись все рано. Ромка решил Марине не звонить, а отправиться к ней без звонка. Ведь клад по телефону не показать, а ему хотелось ошеломить девушку невероятным
Марина уже была на ногах. Судя по всему, она тоже плохо спала: под глазами залегли темные тени, но они ее не портили, а делали еще более привлекательной и загадочной.
Девушка провела их в свою комнату. Там посередине стояла раскрытая сумка.
— Собираюсь потихоньку, — пояснила она. — Чай будете?
— Спасибо, мы пили, — ответил Ромка и поставил свою сумку рядом с ее. Со скрежетом раздвинул «молнию», достал банку и загремел монетами.
— Что у тебя там? — спросила Марина.
— Клад, — с ледяным спокойствием сказал Ромка. — Хотите посмотреть?
Он открыл банку, и золотые монеты рассыпались по ковру.
Марина присела, подняла несколько червонцев.
— Откуда они у вас?!
— Случайно. Но мы этого не знали. К счастью. Иначе из-за Катьки отдали бы «вампиру» их, а не горшок с консервной банкой.
— А поподробней нельзя?
Перебивая друг друга, друзья рассказали ей, как вечером у них отключили свет, как Лешка принесла подсвечник, а он оказался слишком тяжелым, и они поняли, что она перепутала его с театральным.
— Я думаю, что этот самый «Саша» спрятал монеты в подсвечник, чтобы их спокойненько перевезти через границу — ведь на таможне реквизит ковырять не станут. А если таможенники вдруг и наковыряют монеты, то не смогут узнать, кто из вас их туда засунул. Логично?
Марина кивнула.
— Не представляю только, кто это может быть.
— Надо составить список тех, кто едет на гастроли, и вычислять из них, — авторитетно заявил Ромка и порадовался тому, что Марина к нему прислушивается. — А раз он Катьку вашим голосом позвал, то умеет имитировать голоса.
— У нас это все умеют, на то мы и актеры, — заметила девушка в раздумье. — И как быть с фотографией моего дедушки?
— И ведь действительно: кроме двоих, Антона и Сергея, ее никто не мог взять. Игорь не считается, раз он за границу не едет. Значит, все-таки преступник у бабушки Симы чужим голосом говорил. А алиби он себе подстроил.
— Неужели их опять проверять? — застонала Лешка.
Ромка собрал в банку монеты и обратился к Марине:
— Вы в театр звонили? Встретимся с вашим осветителем — водителем «семерки», узнаем, кто в его машине сидел, — и дело с концом.
— Рано еще. В театре никого нет.
— А вдруг он уже пришел?
Марина покачала головой.
— Я боюсь, что он уже не появится. Ведь пока мы не вернемся, ни спектаклей, ни репетиций больше не будет.
— Ну давайте все равно туда позвоним, хуже не будет. Пожалуйста!
В углу комнаты на маленьком столике Ромка увидел старенький телефонный аппарат, сорвал с него трубку и поднес к уху. Трубка молчала. Заметив, что провод отсоединен, Ромка воткнул вилку в розетку.
— Этот телефон не работает, — заметила Марина. — Возьми другой.