Дело о «Белой стреле»

Соболина Анна Владимировна, 25 лет, сотрудник архивно-аналитического отдела.

Замужем. Муж — начальник репортерского отдела Соболин В. А.

Исполнительна, неконфликтна, но малоинициативна. Перспективы служебного роста — минимальны.

В прошлом году у Соболиной был похищен сын — Соболин А. В. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий ребенка удалось вернуть родителям. Косвенно причиной похищения стала интимная связь Соболина В. А. с сотрудницей

городской прокуратуры.

…Соболина А. В. поддерживает внеслужебные контакты с замдиректора агентства Повзло Н.

Из служебной характеристики

Это Володя предложил.

Как-то утром, когда молчание стало невыносимым, Соболин решительно отодвинул от себя пустую чашку и сказал:

— Послушай, — Володя помедлил. — Может… Я тут подумал. Пока у нас с тобой не наладится. Может быть, стоит отправить Антошку куда-нибудь?

— Куда? — я вытерла последнюю тарелку, поставила в сушилку и повернулась к Соболину.

— Помнишь, твоя мама как-то говорила, что давно не была в Пустошках?

— Да, — я машинально достала из пачки сигарету, закурила.

— Если им с Антошкой вместе поехать? На месяц или два? — Володя поднял на меня глаза.

— Что такое «Пустошках»? — Антон стоял на пороге кухни, одна кроссовка уже обута, вторая — в руках. Он смотрел на нас — «предков» — с удивлением и любопытством.

— Пустошки, — машинально поправила я его. Хо

тя я уже давно не работала в школе, но все равно педагога из себя полностью изжить не удавалось. — Это деревня в Псковской области. Там сестра твоей бабушки живет.

— А-а-а, — Антон немного успокоился и ушлепал в прихожую.

Володя посмотрел на часы, заторопился, спросил уже из дверей кухни:

— Ты подумаешь?

— Хорошо.

Я слышала, как он что-то сказал сыну, Антошка ответил, потом хлопнула входная дверь квартиры. Ушел. Точнее — убежал. Это не изменилось: Володя, сколько я его знала, всегда торопился. На встречу, на работу, позвонить, встретить-проводить кого-то. Только домой он, похоже, не спешил никогда.

Разве только один раз, когда я уже вот-вот должна была родить, а наш одинокий и выпивающий время от времени сосед этажом выше забылся беспокойным сном и забыл выключить кран в ванной. Я пыталась дозвониться до аварийки, отчаялась и — позвонила Соболину в агентство. Он примчался домой через двадцать минут. Хотя, даже если очень торопиться, с работы до нашего дома добираться минут сорок, если не больше…

После истории с прокуроршей я уже сомневалась, что Володя захочет так быстро добраться до дома. Я вспомнила кассету с экспериментами супруга. Вспомнила, как мне было страшно за Антошку, когда его похитили…

— Мама, мы идем или нет? — сын переминался с ноги на ногу в дверях кухни.

— Минуту, — я потушила сигарету, поставила в раковину грязные чашки. — Надевай пока куртку.

— На молнии или пуговицах? — занудством Антошка был похож на отца.

— На молнии. — Я торопливо привела кухню в порядок, натянула туфли, плащ. — Пойдем?

— Ага.

Пока

мы добирались до Антошкиного садика на Фонтанке, я успела обдумать предложение Соболина. Днем, когда он появился в агентстве, я отозвала его в сторону и сказала, что согласна. Мне показалось, что Володя просиял.

Вечером я позвонила родителям во Всеволожск. Мама была удивлена, минут пять говорила, что не может поехать. Мол, нужно помогать отцу на даче: после пятнадцати лет владения участком мой родители занялись-таки капитальным строительством. Я пообещала, что Володя будет приезжать на выходных. Мама еще минут пять посомневалась и согласилась.

Неделя прошла в суете и хлопотах. Соболин добыл билеты, я бегала по магазинам, покупая Антошке одежку и все самое необходимое.

Коля Повзло, замдиректора агентства, наблюдал за нашей с Соболиным суетой с иронией и легкой обидой.

Со всеми предотъездными хлопотами я смогла только раз приехать к Повзло домой. Мы встретились как тайные любовники в дешевых романах-мелодрамах: демонстративно распрощались друг с другом и коллегами в агентстве и вышли на улицу. Повзло сел в машину, а я вышла на Зодчего России и повернула к «ватрушке» — площади Ломоносова. Здесь я дождалась Повзло и села к нему в машину.

В самом начале нашего… романа мне казалось, что это лишь мимолетное увлечение и скоро все закончиться. Но в тот вечер, за ужином при свечах, поняла, что соскучилась по Коле, что мне его не хватает.

Похоже, он все это понял. Но сказать — ничего не сказал. Может, и к лучшему. Говорили мы только о чем-то легком и постороннем. О том, что не касается ни нас, ни агентства.

После ужина мы вышли на балкон — покурить. Воздух уже был по-летнему теплым. Небо, казалось, придвинулось совсем низко: еще немного, и коснешься ладонью звезд.

— Лето, — вздохнула я.

Коля коснулся моего плеча, поцеловал в висок. Я выронила сигарету и повернулась к нему.

— Скучал? — спросила я. Он не ответил, только жадно впился губами в мои губы.

…Часа через три он отвез меня домой. В машине, прежде чем выйти на улицу, я поцеловала его. Мне было немного страшно, что Соболин выглянет в окно, увидит машину Повзло и все поймет. И я хотела, чтобы он увидел машину Коли и все понял.

В эту хлопотно-суетливую неделю случилось еще одно маленькое происшествие. Но я не обратила на него внимания. Слишком была занята отъездом сына.

Как-то утром я обнаружила в электронной почте агентства письмо без адреса. Там вообще не было данных ни отправителя, ни получателя. Только текст, который я быстро просмотрела.

Послание было похоже на те отчеты, что заставлял писать своих подчиненных Спозаранник. Та же обстоятельность и строгая логика. И речь там шла о совсем недавнем событии: об автокатастрофе, в которой погиб некто Бритва, парень лет тридцати, который надзирал за пятью ларьками у метро «Ленинский проспект».