Дело №… «Миграция души»

У Виктор Авина – не только свой стиль, свой язык, своя подчеркнутая интонация. У него – свой уникальный мир. И в этом мире – свои законы, свои причинно-следственные связи. В нем – не снежинка ложится на фетровую шляпу, а наоборот – шляпа попадает в мишень снежинки. В нем – «человек, везущий санки» уходит прямо на небо. В нем «дятел: “умер ветер” телеграфирует стволу». В нем – Ахматова, Конфуций, Чехов, Гейне, Гагарин и многие другие. В нем происходит много необычного – того, что может происходить только в стихах и нигде больше. Все очень просто: нужно только добраться до небес, а там уже совсем недалеко. Там подскажет Петербургский ангел. Потому что начинается этот путь в мир поэзии в Санкт-Петербурге, ведь Виктор Авин – глубоко петербургский поэт.

Беда многих современных поэтов – их стихи скучны. Здесь же нет ничего подобного. Стихи Виктора Авина хранят в себе столько неожиданных словесных и смысловых поворотов, столько ярких метафор, что их совершенно нескучно читать. И это тоже роднит их с путешествием – в дороге редко бывает скучно. Одно слово тянет за собой другое, один звук перекликается с другим – все точно

выстроено, как петербургская архитектура, в которой завораживает четкость линий, их графичность. Впрочем, все топонимы хорошо знакомы и жителям других городов: и Фонарный, и «Стачек», и Пять углов, и Летний сад, и Фонтанка, и даже река Оккервиль…

В общем, начальная точка пути определяется точно. Принципы движения проявляются по ходу…. Смело открывайте эту книгу, решительно отправляйтесь в увлекательное поэтическое путешествие. Скучно не будет.

Бывает, что тексты дышат мистериальным началом, представляя движение от вещи к эйдетическому пространству, они явственно говорят о неявственном. Бывает и так, что они налиты металлом и донельзя конкретны. В поэзии Виктора Авина сочетается будто бы несочетаемое, эти два состояния: визионерство и четкость. Высокое косноязычие футуристов и рокеров позволяет проникнуть в запредметную реальность. Слова сталкиваются, толкают друг друга, выскакивают на соседние синтагмы, играют в самые разнообразные игры, но игры эти максимально серьезны (ибо, как известно, что бывает серьезнее высшей игры?). Слова и словосочетания, кажется, ведут себя неподобающе, переходят дорогу в неположенном месте, но это их поведение убедительно и эффектно. Здесь вообще все очень по-настоящему. Разворачивается и еще одно измерение: своего рода метафизическая притча, произнесенная юродивым. Словесный ряд порождает эффект компактности и сжатости высказывания при смысловом затекстовом просторе: На лужайке в раю толпа / Перед зеркалом. Лай и стон. / Бог: Что вы вертитесь? Это слон. / Народ: Это уши, хвост, хобот, ум / Ноги, бивни, душа, язык…. / Бог: Это слон, говорю вам я. / Народ: А перед зеркалом вертится почему? / Бог: Просто вторая сторона слона / Ему в зеркале не видна, народ… / Ищет смысл.

Мир распадается, но этот распад (как у Хармса. Или Хлебникова. Или Хвостенко) есть нечто подобное Большому Взрыву – образующему новое бытие. Гротеск поведенческий и речевой выводит к метафизическому спектаклю, но этот спектакль – «Мышеловка», за представлением следует разоблачение представленного мира. Постановщик – Виктор Авин.

ветер бесшумно скользит по планетеего провожают деревья столетийвстречают седые вершины гранитоми ловят поэты сачками магнитов.ветер сдирает с деревьев коронув гранитную пыль превращает Мадоннуи только в железных объятьях поэтовстановится звуком. И после, на этойпоследней странице кончается рифма.и ветер спадает – рождается Нимфа.у Бога в кармане есть новые ветрыони нас догонят – подхватят в поэтыи мы понесемся опавшей листвоюсреди миллионов таких же изгоеввдоль стылой дороги, безродного полякривых деревушек, и девушек, стоярядами у стойла которые вечнокоров упражняют резиновым пойломи в нас заклокочет убийственной больюзвенящая рифма посыпанной сольюна рану из только что порванных ритмови ураганные темпы молитвочнутся и где-то взорвется поэмастоль бешеным,праведным,севернымветром,что небо согнется и рухнет планета,и Бог упадет на безгрешную землюи Нимфа родит малыша с новой цельюи ветер помчится за новою вестьюи мама подарит мне маленький крестик. Расскажи мне снежинка, что ты видела, падая вниз?Как моя шляпа из фетра ложилась точно в твою мишень?В перекрестье ловила меня и поэтому такой кристалл?По нему изучаю я свой будущий в лето на карте путь.В завершенье которого забуду я шляпу надеть привставИ она останется на скамье «окрашено», накрыв июльИ девочка с мамой сейчас идет и ей говорит:Это не просто сугроб, это просто потом мужчина упал.Расскажи мне снежинка, что ты видела, падая вниз?Как летели вдогонку каменья и ангелы наперерез?А ты все кружилась, чертя и метя в мои следыНо села на шляпу, которой на мне пока еще нет.Нет и меня уже здесь, за пазухой я еще!Карманы не вывернуты и не вершатся события, внизСтупает женщина по лестнице в лета (карниз на карниз)И девочкой смотрит наверх – сугробов пока еще нет… Не только мальчик в церковном хоре – сосед и мамаШли по дороге, дороге в небо, дороге из храмаИ в то же время шли в церковь Боги, Отец и ДамаВсех ждал там старец под балахоном с крестом-наганомА на заборе в юбчонке-нахлест в комок – девчонкаУже плохая, еще не птица, еще без шрамаЖдала не ветра, а балабольного ураганаПоэтка Маша, над тропкой к вечно пустому Храму.Бог не доходит к нему, оттуда все улетаютИ кружатся вечно над колокольной паленой сваей, —Сказала девочка вдруг, подсевшая к Маше с краюИ машет крылышками и перышки в свет макает… не верь, не бойся, не просине клюй на рифму «иваси»за ней по следу эскалопподаст из мяса эскулапне бейся об печной заклад —под сажей утренней зариподсажен питерский пассажв нем не ведись на крем «не вей»на лицах женской матроснине верь не бойся не трусиза Кондолизой вдохновеньяи Дуnet дух стихотвореньяв саду малиновым вареньемосенним, тенью осенённымднем всех еще пока святых.не верь не бойся не просибегом петляя между яблоньдва раза в ямочку от яблокне попадают семечкине херь их – имя не хруститпока еще в печи не протвиньв горшке пока душа – не щиза боком бога не ищиогня, угля и дым от песнио взрослой жизни в равновесьис беспечной слюнкой на губахоря вовне «аннЯ, аннЯ»лопаткой по ведру стучабеги, беги в Бездомный Домтам ржут горячее с холстаи пьют с листа стихов росудва беззаботных воробьяпока дымок идет с верандываренье варится в ведреи жгут в саду пожухлых листьевкогда-то бывший муравейникиз рифм, слов, ветвей-стиховхолодным снежным озарениямне верь. не бойся. не просив такой торжественности стэплерстучит об ствол крепя объя. —смешные звездочки победпо сбитым ночью воробьям… доскачи до небес, Орлик!надо же ребенку знать правду —каково это ком в горлеесли видишь теней травыполыхание ветр солнцаи растянутый след гривыдоскачи до небес, Орлик!до крыльца этажей нижнихтам овес подают спелыйзапрягая на путь дальнийудила и седло правятиз гранитного мне камнятам мужик в пиджаке пальмуиз тучи тащит пиров-первенствдоскачи, наш гнедой первенеци узнай – как я там – за далью?что-то слишком ты стал статенда хранит тебя Бог-телегаОрлик, Орлик, не слушай сватьюпусть женой тебе станет небопусть отпустят тебя к кромкезнаешь, здорово над оконцемполетать ветерком тихимОрлик, веришь – бежит Лихопо А. Блоковскому ипподромузакуси удила, милыйты же сын наших мечт опальныхзнаешь сколько в тебе силы?ты не дай подойти сбоку.Доскачи до небес, Орликпогляди в глаза смерти-правдеа моргнешь – подстелю коврика заржешь – закуют, Орликзначит есть еще рябь в глазе.доскачи до небес, воиним там нужен, пойми, скачутвместе с нами индейцы аппачивидишь – крепко в руке топорик… Каждому столу – ведро салата!Каждой ложке датливость лубка!Каждому в подарок по набату!Каждому народу – седока!Каждому счастливому по Путину!Каждой цели в задник – акварелью!Каждому поэту по Дуэлье!Каждому бандиту по стиху на грудь!– Будь!Каждому ползущему – вселенную!Каждому летящему – дыру!Дьявола сто лет кормить варением!Богу – милый прыщик на носу!Каждой девушке по Юрию Гагарину!Каждому мужчине по Мерлин Монро!Каждому крестьянину по барину!Барину – Исусово чело!