Дело марсианцев
Шрифт:
– Это послание, – уверенно заявил Буженинов и выпрямился. – Другое дело, что хотела сообщить нам Манефа? «Аки звери»? «Аки люди»? «Акулина»?
– «Акулы прилетели»? – предположил Берцов и нервно хмыкнул.
– Что гадать, – вздохнул Тихон. – Манефа пропала в лапах марсианцев, выручать ее надобно. Вот если бы она стрелку нарисовала, куда ее понесли…
– В небесах нам ее нипочем не достать, – покачал головой полковник. – Кружи воздухолет над нашими головами, в ста саженях, и то бы мы не сумели его приземлить. Не стрелять же пулями и ядрами по марсианцам, когда там наша человечья
На этом первичный осмотр места преступления был завершен. Буженинов приказал капралу Тотту, что храбро палил в небеса, организовать охрану библиотеки и особенно балкона от посягательств. Ввиду крайней важности дела для общества и его небывалого прежде свойства, работу по «поимке преступников», как он выразился, комендант возложил лично на себя.
Особо он распорядился охранять вековой дуб, толстые ветви которого частично нависали над балконом и откуда мог спуститься тайный марсианский лазутчик, дабы уничтожить следы умыкания.
– Утром произведу с помощниками повторный тщательный осмотр, – уверенно заявил Буженинов. – Причем не только этого места, но всего ближнего окружения. Злоумышленники могли снижаться не только тут. Опросим жителей окрестных домов… Наверняка марсианцев видали многие, если они тут и в самом деле побывали.
– Что же, вы нам не верите? – набычился Берцов.
– Следствие во всем разберется, сударь. От алкоголю и черти явиться могут, не только марсианцы.
Впрочем, весь его вид говорил о том, что дело представляется доблестному коменданту безнадежным, и выполняет он предписанные Уставом действия только лишь для того, чтобы Дидимов не сумел к нему придраться. Ежели Манефу похитили бы простые башкиры или еще какие ходячие тати для вымогания золота из богатого заводчика, дело могло бы нормально расследоваться губернским магистратом или судом верхней расправы, но неведомые летуны? Которые к тому же, как полагают авторитетные ученые, вознамерились изучить людской род в небесных лабораториях словно мышей? Со страшным оружием вдобавок, противу которого пушки с фузеями словно укусы комаров для слона?
Неудивительно, что Буженинов мало верил в успех расследования, хотя виду старался и не подавать.
Глава 3-я,
в которой Тихон улаживает городские дела. – Баснословная награда. – Страшное подозрение. – Внутри таинственного сарая. – Карта с крестиком. – Тихон отправляется на поиски возлюбленной.
Как ни скорбела поутру Марфа, Тихон сразу после завтрака приступил к спешным сборам. Перед одежным шкапом он почти не думал и не выбирал – и так знал, какая ему может понадобиться одежда.
Перво-наперво он надел поверх аби замшевый жилет, затем широкие кюлоты с карманами, все цвета merdoie для возможной маскировки, и подпоясался кожаным поясом, удобным для ношения охотничьего кинжала, который также не забыл нацепить. Ноги Тихон втиснул в мягкие сапоги bottine, а на голову нахлобучил густо напудренный, малый походный парик la chanceli`ere и треуголку. И наконец, перекинул через руку
– Я ничего не забыл? – потребовал он у Марфы осмотра.
– Никак на ловитву собрались, барин! – всплеснула та руками. – А припасы путевые, а фляга с малиновой настойкою? Барбоску-то разве не берете? Совсем бедный песик извелся. Порох с пыжами не заготовлены…
– О том не тревожься, Марфуша. Ежели нынче не вернусь – считай, заночевал у Маргариновых или в полях. А пес мне нынче без надобности, сам справлюсь.
– Да как же без Барбоса на зверя ходить?
– Уж постараюсь как-нибудь! К тому же не поеду я нынче на ловитву.
Поэт запрыгнул в дрожки и помчался в Епанчин. Было у него три задумки, не терпящих промедления – сперва надобно посетить жандармскую Управу и разузнать о ходе расследования, потом наведаться в редакцию «Ведомостей» и обсудить берцовские намеки с Матвеем Степановичем Толбукиным… А самое главное, позарез необходимо отвезти Глафиру в имение и провернуть наиважнейшее дело. Вот оно-то и руководило в основном подвижностью поэта – любовь к похищенной деве и раскаяние в своем вчерашнем скудоумии творили с ним подлинные чудеса.
В Управу он прибыл часам к десяти, и вовремя. Полковник Буженинов с бледным видом как раз собирался отправиться к Дворянскому Собранию, чтобы толком исследовать место преступления.
– Я с вами! – загорелся Тихон.
– Очень уж вы близко к сердцу дело принимаете, – хмуро ответил комендант. – Другое дело, родственники и сановные лица, а вам-то что за печаль такая, что спозаранку явились?
Тихон смешался.
– Я немалым образом причастен к этому грустному обороту, – произнес он.
Два жандарма при саблях и с котомками для писчих книг, потребных для фиксации показаний, а также сбора улик, уже нетерпеливо гарцевали рядом. Но Буженинов не глядел на них – напротив, уделил поэту неожиданно пристальное внимание.
– Никто не винит вас, Тихон Иванович. Другое дело, что Манефа общалась с вами последним и могла обмолвиться о чем-нибудь таком, что интересно следствию. Но ведь вы же все дельное сообщили, не так ли? А! – махнул он рукою. – Коли марсианцы ее и умыкнули, тут уж ничего не попишешь. Другое дело, когда башкиры бузят. С ними хоть договориться можно, или припугнуть, а с пришлецов чего взять?
– Я могу помогать вам в этом предприятии по мере сил!
– Отчего бы нет? Извольте! Cela il vaut mieux, que ne pas faire ou les vers composer [16] … – Тихон сжал губы, но Буженинов говорил, как ни странно, не в осуждение, а с усмешкою. – Тем паче и отлика за возвращение девицы назначена отцом немалая. Сто рублей золотом! Дерзайте, молодой человек. Другое дело, закон при том не преступите… А впрочем, я бы вам искренне не советовал в это темное дело путаться, как бы чего дурного не вышло. Послушайте опытного служаку.
16
Все лучше, чем ничего не делать или вирши сочинять (фр.)