Дело Малышева

Никольская Наталья

– Надеюсь, интересное.

– Обычное. Думаю, что быстро во всем разберусь. Это не главное. Главное, что я все время думаю о тебе. Представляю тебя. Ирина, мне так хочется увидеть тебя хоть на минутку, поговорить с тобой не по телефону.

– Мне сейчас не до встреч, Игорь, пойми меня.

– Я понимаю, котенок. Мне просто без тебя очень одиноко. Но я понимаю и не настаиваю.

– Хорошо. Как только маме станет немного лучше, мы обязательно встретимся. А пока звони.

– Обязательно. Завтра поговорим, котенок. Целую

тебя.

– Я тоже, – проговорила Ирина, – это твое новое дело не опасное?

– Нет, пустяки, – соврал Игорь, а сердце сжалось от радости, значит, она все-таки о нем беспокоится. – Я позвоню.

– Пока.

«Могла бы сказать что-нибудь ласковое на прощанье, так ведь не стала», – думал Игорь. Это неприятно задело его, осталась какая-то царапина в душе. Хоть бы Бабуся побыстрее возвращалась.

А Бабуся не заставила себя слишком долго ждать. Она скрежетала дверным замком, шуршала за дверью, наконец-то появилась. Но что у нее был за вид! Игорь и не предполагал, что Бабуся может носить такое тряпье.

– Баба Дуся, – начал он изумленно, когда способность говорить вернулась к нему, – что это… это на вас… такое?

– Подожди, Горяшка, – отмахнулась Бабуся, стараясь прошмыгнуть в свою комнату, – я вот шоболы только свои скину, а потом кое-что тебе расскажу.

Игорь остался топтаться в коридоре. Через некоторое время Бабуся показалась из комнаты в своем обычном виде. Она с заговорщицким видом поманила Игоря в кабинет.

ГЛАВА 5

– Чего это вы так вырядились? – спросил Игорь, входя за Бабусей в кабинет.

– А это я, Горяшка, версию одну проверяла.

– И какую же это версию? – засмеялся Котиков.

– А такую, – Бабуся нисколько не обиделась на смех, – о каких старичках больше всего заботятся в Доме.

– И о каких же? – спросил Игорь.

– О состоятельных. О тех, кто квартиру или деньги имеет. Вот ты спрашиваешь, чего это я так вырядилась. А я специально тряпье напялила и отправилась на рынок. Взяла да и уселась под то самое дерево, где как-то летом отдыхала. Меня ведь люди за нищенку какую принимали и даже денежки кидали.

– Да ну? – удивился Игорь и сделал грандиозное усилие, чтобы не рассмеяться.

– Вот тебе и «ну», – сказала бабка, – сижу я так и жду. Смотрю знакомая моя из дома с какой-то чистенькой старушонкой разговаривает. Но та от нее отмахнулась и ушла. Потом к деду одному пристала, все ему о чем-то рассказывала. Потом к пожилой женщине, что книги на лотке выбирала пристроилась. Та ее слушала, слушала, потом достала очки из сумки, ручку, стала записывать. Видно, ей адрес Дома диктовали. Потом разошлись они в разные стороны, а я поднялась и поплелась себе за женщиной из дома.

– Подайте, – говорю, – сколько сможете. А она губы поджала И отвечает, что у нее никаких денег нет. Я ей давай жаловаться, что второй день не евши, что голову-то мне приклонить негде.

Не найдется ли у нее какого местечка, где я могла бы перебиться пару дней. Мол, не по своей воле скитаюсь. Она возьми и спроси по чьей. Я ей стала рассказывать, что была у меня хорошая однокомнатная квартира, но потом дочь свою и мою квартиры обменяла. Себе взяла поменьше, а меня с сыном своим поселила и невесткой. А молодые меня выписали, и осталась я ни с чем. Хотела к сыну съездить, так меня в дороге обворовали. Хотела домой вернуться, меня туда не пускают. Мол, хочу в деревню на родину свою податься, а пока поесть бы мне…

– Никогда не знал, что вы можете сочинять такие истории, – сказал Игорь, – прямо для программы «Моя семья».

– Если бы сочинять, – Бабуся махнула рукой, – я эту историю своими собственными ушами слышала. На другом, правда, рынке. Старушка одна плакала и рассказывала. Так ей добрые люди помогли. Кто-то денег дал, а какая-то женщина с собой увела.

– Может, в такой же Дом как у вас она и попала, – предположил Игорь, – а вас-то она накормила?

– Где там! – Бабуся затрясла головой, – выслушала она меня и говорит, мол, ступай, бабка в свою деревню, нечего тебе по городам шляться. Денег нет, так пешком доковыляешь. Голодная, ничего, мол, не помрешь, в войну еще не так голодали.

– Вот как оказывается! – Игорь был заинтригован, – а дальше, что было?

– А я сама за ней потихоньку пошла. Она впереди, я за ней. Подошли к Дому, я давай ее опять просить. Так что ты думаешь она сделала?

– Что же? Не велела вас пускать?

– Она забежала за ограду, позвала здоровых студентов и те меня отогнали. Вернее, я сама отбежала, кому же охота тычки от таких орясин получать.

– Отошла я подальше, села на травку и сижу. Тут какой-то человек идет. Смотрю, а форма у него военная. Подошел ко мне и спрашивает:

– Вы не скажете, это «Дом для всех»?

– Для всех, – говорю, – только не всех туда пускают.

Он посмотрел на меня, на Дом и говорит так задумчиво:

– Меня, скорее всего, пустят.

– И пошел себе по дорожке, – продолжала Бабуся, – я ему долго вслед глядела. Военный, видно, бывший и не старый еще. Зачем же он в этот дом пошел? И ведь точно, пустили его туда. Так за дверью и скрылся. Пока я там сидела, он оттуда не появился. Но тут уж и я устала ждать и домой решила вертаться.

– Дела, – протянул Костиков, – а теперь что думаете делать?

– Как что? – удивилась Бабуся, – продолжать наблюдение. Пойду завтра в Дом в своем обычном виде. Только теперь точно знаю, что не для всех он открыт. Если у тебя денег или квартиры нет, а ты в заботе нуждаешься, то в Доме ты этой заботы не получишь. Не про всех она.

– Ладно, – Игорь встал, – продолжайте свое наблюдение, – а будет что-то интересное, рассказывайте.

Старушка кивнула и быстро шмыгнула за дверь кабинета. Игорь остался один.