Дело чести
Шрифт:
Это была одна из спален: широченная кровать да куча ковров, свернутых в аккуратные рулоны, — вот и весь антураж.
Приоткрыв дверь спальни, я выглянул в огромную прихожую и прислушался: по контрасту с оглушительным шумом во дворе, в здании, казалось, застыла мертвая тишина.
Сориентировавшись, я тихо прокрался к приоткрытой двери на противоположной стороне прихожей — Джо неслышной тенью скользил за мной. Уже взявшись за дверную ручку, я бросил взгляд в просторный холл и на секунду замер. Там, у окна, стояла пожилая полная чеченка в домашнем платье и повязанном на поясе шерстяном платке. Рассмотрев ее профиль, я вспомнил, что это жена главы клана — она часто прислуживала в ходе чаепитий на клановых совещаниях, происходивших на террасе дома
Боевой брат, чутко уловив накатившее кратковременное сентиментальное наваждение, аккуратно приоткрыл дверь и пхнул меня коленом под зад. Я влетел в комнату, за мной влетел Джо и притворил за собой дверь. Тьфу, зараза! Вот расчувствовался не ко времени…
— Дверь запрем, — делая вид, что ничего не заметил, пробормотал Джо, закрываясь на щеколду. — Мало ли… Если вдруг что — нам очко. Пока расчухают, кто тут пасется, пока туда-сюда…
С благодарностью глянув на соратника, я обозрел интерьер и порадовался удачной диспозиции. Эта комната также была спальней — только антураж чуть посолиднее. Две полутора-спальные кровати, трельяж, вместительный шифоньер плюс обязательные рулоны ковров, перевязанные цветными лентами. В спальне было два плотно закрытых окна, пришторенных тюлем, и оба они выходили на ту часть двора, где вовсю кипели свадебные страсти. Очень приятно — мы на месте.
Заняв позиции у окон, мы принялись наблюдать за тем, что происходило во дворе. Справа от крыльца, на небольшом помосте располагался стол жениха — тут восседал старший сын Асланбекова и четверо нарядно одетых парней, видимо, близкие друзья новобрачного.
По правую руку от жениха были сдвинуты вместе еще два длинных стола, за которыми располагались наиболее именитые особи из клана Асланбековых и немногочисленные аксакалы — вся верхушка бандитского тейпа разместилась именно здесь, значительно облегчая задачу нашего основного застрельщика.
Все остальные гости расселись за тремя длиннющими рядами столов, стоящих параллельно друг другу, а где-то посреди этой столовой иерархии получился изрядный пятачок для танцев. В настоящий момент многие из гостей как раз этим и занимались — задорно разминали ноги под разухабистую мелодию ансамбля, выдававшего в резаном ритме нечто псевдотурецкое.
Крышу нашего «концлагеря», а соответственно и «гнездо» Лося, не было видно совсем — фонари висели довольно низко, ослепляя своим светом любого, кто пожелал бы обозреть пространство вне двора. Это мне здорово понравилось. Правда, при стрельбе с крыши будут отчетливо видны вспышки, особенно яркие на фоне полной темноты. Но, если все получится как надо, ребятам во дворе будет глубоко плевать на такие маленькие странности, как редкие вспышки выстрелов где-то на соседней крыше, — они будут заняты делами поважнее.
Понаблюдав за порядком отправления очередного тоста, я понял, что был не прав, втуне порицая Салаутдина за то, что он допустил на свадьбу столько товарищей при оружии. У него просто не было иного выхода. В самом деле — попробуй отними у горца любимую игрушку! А тут был организован более-менее приемлемый контроль за праздничной стрельбой: по двору гуляли пара десятков гвардейцев при оружии, вовсе не пьяные — видимо, специально отряженный караул, — и присматривали за гостями.
Когда после тоста гости выстрочили в черное небо по магазину трассеров, шустрые ребята моментально прошвырнулись меж столов и этак ненавязчиво поставили на предохранители автоматы наиболее забывчивых посетителей. А слева у крыльца стоял здоровенный ящик,
Спустя некоторое время меж столами принялись сновать давешние помощники виночерпия — расставляли высокие глиняные кувшины с вином. Я несколько напрягся и обратил внимание Джо:
— Смотри, Сашка… Винцо-то НАШЕ…
— А может, и не наше, — Джо, как всегда в трудную минуту, начал проявлять здоровый пессимизм. — На кувшинах же не написано…
— Сто пудов — наше, — не согласился я. — Ту порцию, что давеча наливали, еще тогда разнесли — до разборки за домом. Эта — как раз та самая…
Прозвучал очередной тост, сопровождающийся ритуальной пальбой и запуском фейерверков — несколько ракет улетели вовсе не перпендикулярно земле, а куда-то сикось-накось, приземлившись в соседние дворы. Это обстоятельство вызвало в рядах гуляющих некоторое оживление и нездоровое веселье — гости были уже изрядно набравшись. Раз-два… осушили бокалы, фужеры и вообще всю посуду, наполненную горячительными напитками. И пошли танцевать — частично, а частично расселись по местам, развлекаясь неспешной беседой.
Я нетерпеливо заерзал на месте — сердце ухнуло куда-то в желудок и заколотило по диафрагме. Вот он, тот самый момент, когда решается судьба всей операции. Или Шведов дал нам то, что надо, и мы будем свидетелями необычного зрелища, или… Или даже не знаю что. Если оно вдруг возникнет, это пакостное «или», нам придется очень туго. В отличие от тех героев, что падают смертью храбрых на поле боя, нам никто не вручит посмертно ордена мужества. Скорее утопят с почетом в выгребной яме — если повезет остаться в живых до того момента…
— Что-то не собираются они чудить… Как быстро наступает действие порошка? — заунывно поинтересовался Джо после минутного ожидания.
Вот черт! Злыдень белобрысый! Тут и без тебя мандраж пробирает — чего лезешь?
— Как только стенки желудка полноценно впитают жидкость и препарат попадет в кровь, — медленно процедил я сквозь зубы и принялся дышать по системе, чтобы не сорваться да не заорать на боевого брата. — Приготовься — уже скоро.
— А чего тут готовиться? — ворчливо пробормотал Джо. — У них в каждом желудке — ведро вина. Пока все всосется, как раз утро наступит. Я вот думаю, может, поспать пока? Ночь длинная…
— Поспи, если сумеешь, — разрешил я, ощущая, что спокойствие возвращается ко мне. — Только я тебе гарантирую, что скоро начнется. Давай лучше цели разберем…
Мы произвели разбивку целей — на тот случай, если у Лося вдруг что-нибудь не заладится. Затем Джо демонстративно устроился поудобнее, привалившись спиной к стене, и закрыл глаза, делая вид, что на полном серьезе собирается вздремнуть.
Во дворе вовсю плясали. Я невольно залюбовался грациозными коленцами, которые умудрялись выделывать некоторые наиболее лихие танцоры, войдя в раж. Да уж, мастера вы танцевать так же, как и воевать. И вообще вы все — страшно симпатичные ребята, красивые, гордые и холеные. Вас бы всем гуртом куда-нибудь подальше — в Австралию, к примеру. «Австралийские чеченцы гордо отстаивают свою независимость в борьбе с американскими захватчиками…» Тогда мы вас моментом залюбили бы и всячески сочувствовали бы вашей независимости… от нашей электроэнергии, наших инвестиций и вообще всего нашего, на чем вы приловчились в последнее время профессионально паразитировать. Мы же сочувствуем голодающим неграм Зимбабве, потому что они далеко и нас совершенно не тревожат. Но вы здесь, ребята. Вы под боком или, вернее, на боку — как огромный чирей, который вроде бы плоть от плоти организма, но, тем не менее, кроме страшной боли и неудобств, никаких других ощущений не дает…