Дело чести

Герн Кэндис

– Мистер Хэрриот?

Альберт выглядел слегка озадаченным:

– Я даже близко туда не подходил, мэм. Все утро мы с сэром Терренсом провели в конюшнях.

Женщина повернулась к мисс Эшбертон.

– Тогда кто, Мэг? – Голос ее зазвенел от отчаяния.

– Ты же, знаешь, что слуги никогда не заходят в кладовую без разрешения. Ба, пожалуйста, объясни, что случилось?

Миссис Латтимер сделала глубокий вдох и судорожно сглотнула, но заговорила уже более спокойным голосом.

– Я, как обычно, работала за своим столом и решила проверить травяной сбор, приготовленный для настойки,

которую пьет его светлость. Просто хотела проверить, не пора ли готовить новую порцию, понимаешь?

– Да, конечно. Продолжай, Ба.

– Так вот, я сняла колпачок с горшка, – сказала она и повернулась к Парджетеру. – Вы помните, что я использовала голубую ткань, чтобы нужный горшок было легко опознать?

– Да, мэм, – ответил Парджетер. – Как раз сегодня утром я взял оттуда две горсти, как вы мне велели.

– О-о… – тихо простонала женщина. – Слава Богу, я успела вас остановить. – Она повернулась к своей внучке. – Видишь ли, сняв марлевый колпачок, я сразу поняла, что что-то не так. Это была не та трава. Там… там отчетливо чувствовался запах… запах аконита.

– Аконита? – в ужасе переспросила Мэг.

– Да. Ты ведь знаешь, моя дорогая, в маленьких дозах я использую аконит при приготовлении мазей. – Она снова посмотрела на Седжа. – Мы ведь разводим лошадей, поэтому всяческие травмы здесь не редкость. Я изобрела специальную мазь от мышечных растяжений, один из компонентов которой – борец, он же аконит. Добавляется совсем чуть-чуть, буквально щепотка травы. Но здесь, – она остановилась, чтобы перевести дыхание, – здесь было столько аконита… – Женщина снова замолчала, в упор глядя на Седжа. – Простите, милорд. Такая доза… она могла вас убить.

– О Боже! – Парджетер прижал к губам ладонь, кровь отхлынула от его лица. – О Боже! – снова пробормотал он.

Господи, подумал Седж, это гнусное лекарство действительно чуть не отправило его на тот свет. Он отвел глаза от перепуганного лица Парджетера и посмотрел на Альберта. Лицо молодого человека было белым как полотно, руки сжаты в кулаки. Седж заметил, что его кузен уставился на миссис Латтимер, лицо его выражало ужас. Или страх. А может быть, злобу? Он искренне надеялся, что ни Альберт, ни кто другой не будут злиться на эту милую пожилую леди, и без того расстроенную из-за обычной ошибки.

– Что-нибудь еще перепутано в кладовке? – спросила Мэг.

– Нет, – ответила бабушка, и голос ее предательски дрожал. – Все остальное стоит на своих местах. О Господи, если туда никто не заходил и ничего не трогал, значит… значит, это я… – Голос ее сорвался, женщину душили слезы.

Мэг обняла бабушку за дрожащие плечи и тихим голосом принялась успокаивать:

– Все в порядке, Ба. Все хорошо. Наконец миссис Латтимер овладела собой, вытерла слезы и глубоко вздохнула. Она посмотрела на Седжа, словно прося о понимании и прощении.

– В состав моего лекарства, помимо других компонентов, входит большое количество иссопа, ромашки и окопника. – Она говорила быстро, на одном дыхании, не отрывая глаз от Седжа, но при этом смотрела как бы сквозь него, словно обращалась в первую очередь к самой себе. – Это сочетание придает травяному сбору очень своеобразный запах. Многим он кажется неприятным, но мне даже

нравится. К несчастью, сухие листья ромашки и аконита внешне очень похожи. И если бы они так не отличались своим запахом, – она помолчала, глядя Седжу прямо в глаза, – я бы не заметила подмены.

– По счастью, вы проявили осторожность, – с улыбкой сказал Седж, надеясь подбодрить и успокоить расстроенную женщину. – Я вам очень благодарен. Между прочим, – добавил он, улыбаясь еще шире, – я ведь подозревал, что это пойло когда-нибудь меня прикончит.

Шутливое замечание Седжа разрядило напряженную атмосферу в комнате. Мэг улыбнулась и ласково погладила бабушку по щеке. Альберт, успокоившись, опустился на стул, а Парджетер принялся убирать осколки разбитой чашки.

– Но я все-таки не понимаю, – сказала миссис Латтимер. – Я всегда держу ядовитые травы отдельно– борец, наперстянку, белладонну. Я уверена, что, когда показывала травяной сбор мистеру Парджетеру, аконита там не было. Я бы сразу заметила. Я знаю: я бы заметила, – настойчиво сказала женщина, неотрывно следя за Парджетером, который собрал черепки чашки и теперь вытирал ядовитую лужу.

Услышав свое имя, слуга поднял голову.

– Прошу прощения, мэм, – сказал он, – но я не знаю, было ли там все в порядке, когда вы это мне это показали. Я не разбираюсь в травах, не знаю, как они выглядят и пахнут. Я просто взял из горшка то, что там было.

– Что ж, – сказала Мэг с натянутой улыбкой, – я считаю, что сейчас мы не должны углубляться во все эти «как» и «почему». В любом случае это пустое и бессмысленное занятие. Это была просто ошибка, к счастью, вовремя исправленная. – Она нежно обняла бабушку и поверх ее головы посмотрела на Седжа. Судя по выражению лица, она просила его о поддержке. – И больше не надо волноваться, Ба. Главное, что никто не пострадал.

– Это верно, – подхватил Седж, снова очарованный этими удивительными вишневыми глазами. – Никто не пострадал. Как видите, я жив и здоров. Однако, – добавил он, хитро усмехаясь, – я уверен, что отличный сочный бифштекс позволит мне чувствовать себя еще лучше.

Мэг выпустила бабку из объятий и рассмеялась. Какой чудесный, мелодичный смех!..

– Ну ладно, упрямец, – ответила девушка, вы его получите. Но когда доктор Гартвейт будет громогласно распекать вас из-за больного желудка, я сниму с себя всякую ответственность. – Она забрала со стола поднос и, посмотрев на Седжа долгим взглядом, направилась к двери. – Пойдем, Ба, —сказала она через плечо, – я помогу тебе приготовить новую порцию настойки. Мы не можем допустить, что бы его светлость остался без своего лекарства.

– Вы выиграли очко, милорд.

– Как раз вовремя, – сказал лорд Седжвик, улыбаясь Мэг одними глазами поверх развернутых веером карт. – Вы ведете и по очкам и по выигрышным комбинациям.

– Мне сопутствует удача, вот и все.

Он фыркнул и бросил свои карты на стол.

– Удача? Вы уверены, моя дорогая? Я начинаю склоняться к мысли, что вы жульничаете.

– Тише, милорд, а не то за такое оскорбление я вас вызову на дуэль.

– Так прямо и вызовете? – одарил он ее своей улыбкой. – Меня, жалкого инвалида? Какая же вы, оказывается, жестокая женщина!