Дело чести
Шрифт:
Королева ласково обняла миссис Латтимер за плечи.
– Ба, твоя настойка из трав творит чудеса. Добро пожаловать обратно в страну живых, милорд.
– С-спасибо.
Господи, он таращит на нее глаза и заикается, как школьник!
Ба легонько подтолкнула Мэг к кровати.
– Это моя внучка, милорд, – сказала она. – Мисс Эшбертон, я вам о ней говорила. Именно она самоотверженно ухаживала за вами все эти дни.
Мэг была готова задушить свою бабушку. Почувствовав, как заполыхали ее щеки, она мысленно прокляла всех своих рыжеволосых и светлокожих предков. Она не сомневалась, что цветом лица напоминает сейчас
Он смотрел на Мэг невыразительным, каким-то пустым взглядом. На мгновение она испугалась, что из-за горячки рассудок его немного повредился. Вдруг в одно мгновение его лицо изменилось благодаря самой милой и обезоруживающей улыбке, которую Мэг когда-либо видела – и вряд ли увидит еще. Его губы раздвинулись, обнажив ровные белые зубы.
За эти четыре дня Мэг привыкла видеть лицо лорда Седжвика, только когда он спал или мучился от боли, и она почти позабыла чарующую силу его улыбки. Но только почти: такую улыбку забыть невозможно. Именно она наиболее ярко вставала в ее воспоминаниях о лорде Седжвике и, как прежде, заставляла подгибаться ее колени.
Мэг по-прежнему стояла, подняв руку в надежде утихомирить Ба, и в комнате наконец-то воцарилась тишина, в которой они с лордом Седжвиком улыбались друг другу, потому что не ответить на его улыбку было невозможно. Именно в этот момент чувство неловкости, которое испытывала Мэг, растаяло как по волшебству.
– Пожалуйста, Ба, – проговорила она, продолжая улыбаться лорду Седжвику, – ты утомишь нашего пациента. Пожалуйста, милорд, простите бабушку, ведь я ее единственная внучка, поэтому она во мне души не чает. Из-за вашего неподвижного положения вы оказались для нее самой подходящей аудиторией, поэтому берегитесь: вам грозят бесконечные истории о моих достоинствах и обаянии. А так же о замечательных качествах Терренса, моего брата, ведь она любит нас обоих. У нее просто совести нет. Увы, мы не можем заткнуть ей рот, все-таки это наша бабушка, так что же нам делать?
Улыбка лорда Седжвика стала еще шире, хотя казалось, что это уже невозможно.
– Лучше скажите мне, – продолжила Мэг, – как вы себя чувствуете? Бабушка уже опробовала на вас свою настойку?
Улыбка мгновенно сменилась гримасой, и Мэг рассмеялась.
– Я думал, она собирается меня отравить, – сказал лорд Седжвик с содроганием. – Невероятная гадость!
– И все-таки, милорд, советую вам ее слушаться, – наставительно заметила Мэг. – В нашем графстве она считается одним из лучших знатоков трав. В былые времена ее наверняка назвали бы ведьмой. – Мэг улыбнулась бабушке и, положив руку на ее плечо, ласково привлекла к себе. – Но многие в округе относятся к ее советам весьма серьезно. Вам тоже следует ее слушаться, милорд, если хотите быстрее поправиться.
– Я отдаюсь на милость ваших умелых рук, леди, – галантно ответил виконт. Покосившись на свою сломанную ногу, он усмехнулся: – Собственно, выбора у меня нет!
– Вы не должны слишком волноваться по поводу ноги, милорд, – заметила Мэг. – Это закрытый перелом, без смещения.
– Еще одна хорошая новость, – ответил Седж. – Оказывается, все не так уж и плохо. Я никогда не ломал ног, хотя в детстве у меня однажды был перелом руки. А что, так и должно быть?– Он кивнул на кожаные ремни, которыми его нога была прикручена к раме кровати.
Мэг неуверенно посмотрела на Ба, не зная, насколько лорд был осведомлен о своей болезненной горячке.
– Вы слишком сильно метались в лихорадке, – пояснила Ба. – Доктор просто хотел по возможности закрепить ногу неподвижно, чтобы кость правильно срослась. Теперь, конечно, эти ремни можно снять.
– Я метался в лихорадке? – смущенно переспросил лорд Седжвик. – О Господи, похоже, я оказался ужасным гостем!
– Прямо скажем, ваша манера разговора не отличалась особой изысканностью, – поддразнила его Мэг, – но в целом ваше поведение было вполне приличным. По крайней мере лучше, чем у многих других посетителей Торнхилла.
– А чем вы занимаетесь здесь, в Торнхилле? – поинтересовался он.
– Разводим лошадей, – включилась в разговор Ба. – Терренс занимается лошадьми, как это делали здесь и его отец, и его дед.
– В основном для охоты, – добавила Мэг, увидев, как лорд Седжвик расширил глаза.
– Невероятно, – пробормотал он, – так это тот самый Торнхилл? Значит, самые лучшие чистокровки, которых я видел, родом именно из этих конюшен? А этот знаменитый вороной жеребец…
– Блю Блейз? – Мэг улыбнулась, довольная, что их племенные питомцы пользуются такой известностью. – Да, это наша гордость и слава, чистокровный араб. В жилах коней нашей фермы в основном течет его кровь.
Лорд Седжвик тяжело вздохнул.
– Я в гостях на самой известной племенной ферме Суффолка, и что же? Прикован к этой несчастной кровати!– удрученно воскликнул он. – Блю Блейз, это надо же! Хотелось бы мне взглянуть на эту знаменитость!
– Обязательно, милорд, не сомневайтесь, – ответила Мэг. – Всему свое время.
А пока что можете полюбоваться на его портрет– он на другом конце комнаты, над камином.
Седж с трудом повернул голову и покосился в указанном направлении. Портрет ему явно понравился.
– О, да он просто красавец! – заметил виконт. Затем тяжело вздохнул.
– Не беспокойтесь, – с улыбкой сказала Мэг, – совсем скоро вы увидите его живьем, во всей красе. Скоро, когда сможете ходить.
– Миссис Латтимер, дайте мне еще одну порцию вашего убийственного пойла, – требовательно сказал лорд. Мне просто необходимо побыстрее встать на ноги.
– Вот и хорошо! – просияла Ба, протянув руку за чашкой. – Мэг, дорогая, помоги лорду Седжвику принять лекарство. Я пойду в кладовку, пора готовить следующую порцию.
– Ба, я…
– Я ненадолго, – прервала ее бабушка. – Составь компанию лорду Седжвику, только не слишком утомляй его, ведь его светлости необходимо поспать. – С этими словами Ба с достоинством покинула комнату.
«Бабушка, как же ты можешь?! Твои планы просто шиты белыми нитками!» Мэг почувствовала, что снова краснеет. Прямо проклятье какое-то над их рыжеволосым родом! Ее румянец выдал все ее секреты. Склонив голову, Мэг начала потихоньку поворачиваться к двери, слишком смущенная, чтобы встретиться глазами с лордом Седжвиком.