Дело Андерсона
Шрифт:
Андерсон. Наверное, я и братья.
Анджело. Хорошо. Так, что же я еще хотел спросить? Да... Тебе нужно оружие?
Андерсон. Я могу и сам достать. Правда, за качество не ручаюсь.
Анджело. Я сам подберу тебе что-нибудь стоящее. Когда твои ребята привезут грузовик, поищи в бардачке или под приборной доской. Будет заряжено. Ну как?
Андерсон. Нормально.
Анджело. Тридцать восьмой калибр устроит?
Андерсон. Устроит.
Анджело. Я за этим прослежу. Так, теперь что у нас - маски. Ты этим займешься - перчатки там и все прочее?
Андерсон.
Анджело. Отлично. Ну вот, вроде бы и все. Значит, до четверга. Ваша вторая встреча в среду, а последняя в пятницу, так?
Андерсон. Да.
Анджело. Как самочувствие?
Андерсон. Великолепно. Дрожу от нетерпения, но никаких сомнений, колебаний...
Анджело. Граф, помни об одном. Это ведь все равно как на войне. Разведданные и план операции могут быть лучшими в мире. Но бывает, что все идет наперекосяк. Возникают непредвиденные обстоятельства. Кто-то из жильцов может завопить. Кролик вдруг превращается в льва. Нежданно-негаданно является легавый, потому что ему захотелось пописать. Происходят самые безумные вещи, то, что и предположить было нельзя. Ты меня понимаешь?
Андерсон. Да.
Анджело. Так что ты должен проявлять гибкость. План у тебя хороший, но будь готов к импровизации, к тому, что могут быть неожиданности. Не теряйся, если произойдет то, чего ты не предполагал.
Андерсон. Не буду.
Анджело. Я знаю. Ты профессионал. Потому-то мы и дали добро. Мы тебе верим.
Андерсон. Спасибо.
52
Показания Тима О'Лири, данные под присягой, продиктованные и подписанные им самим (проживает по адресу Халверстон-драйв, 648, Рослин, Нью-Йорк). Стенограмма NYPD-SIS N146-11 от 7 сентября 1968 года.
В ночь с тридцать первого августа сего года на первое сентября в канун Дня труда, я был на дежурстве в доме 535 по Восточной Семьдесят третьей улице, где я работаю швейцаром, с полуночи до восьми утра. Как обычно, я прибыл на дежурство за десять минут до положенного и затем пошел в подвал. В коридоре, который ведет от квартирки техника в помещения, где расположена бойлерная, есть три шкафчика для одежды. Там я переоделся в форму. Летом это коричневый пиджак, черные брюки, белая рубашка и галстук-бабочка.
Я поднялся наверх, в вестибюль, а Эд спустился вниз, тоже переодеться. Когда он ушел, я взглянул на доску объявлений и увидел, что доктор Рубиков все еще в своей приемной 1-6 и работает. Кроме того, у Эрика Сабайна - 2-а - двое друзей, приехавших на уик-энд, был ведь канун Дня труда. Потом подошел Эд, у него был в сумочке шар для игры в кегли. Он сказал, что идет в кегельбан - успеет еще сыграть партию-другую до закрытия.
Он, значит, ушел, а я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Тут я заметил грузовик, который медленно ехал по улице со стороны Ист-энд-авеню. К моему большому удивлению, он медленно свернул на нашу аллею, что ведет к служебному входу. Обогнув дом, он остановился, выключил мотор и фары. Когда он проезжал мимо меня, я заметил, что это что-то вроде мебельного фургона. Я успел прочитать на борту слово "доставка" и решил, что либо это ошибка, либо кто-то из наших жильцов переезжает
Я подошел к грузовику - он теперь стоял у заднего входа, без света - и спросил: "Какого черта вы делаете на нашей территории?"
Не успел я закрыть рот, как почувствовал: что-то твердое уткнулось мне в затылок. Холодное, металлическое, круглое. Кусок трубы, а может, дуло пистолета или револьвера. Я двадцать лет проработал в полиции и в оружии немножко разбираюсь.
Тут дуло уперлось мне в шею, и, скажу вам, мерзкое это ощущение. Тот, кто приставил железку, сказал спокойным голосом: "Хочешь умереть?"
"Нет, - отвечаю, - не хочу".
"Тогда, - говорит он, - делай, что тебе скажут, и ты не помрешь".
С этими словами он начинает подталкивать меня пистолетом - или тем, что у него было - к служебному входу. Настойчиво так подталкивал, но не больно. Все это время грузовик стоял с потушенными огнями, и вокруг я никого не заметил.
Я только слышал голос за спиной и чувствовал, как в шею впивается дуло.
Он подвел меня к стене у самого входа, не отнимая дула от моей шеи. "И не вздумай пикнуть!" - сказал он.
"Хорошо, хорошо, буду молчать", - прошептал я.
"Вот и отлично", - буркнул он, и я услышал, как открылись дверцы машины. Обе дверцы. Потом загремела цепь и упал засов. Я не видел, что там творилось. Я смотрел в стену перед собой и читал "Аве, Мария". Мне показалось, что вокруг были люди, но я не вертел головой ни вправо, ни влево. Потом я услышал, как удаляются шаги. Все затихло. Никто не говорил. Потом я услышал жужжание и понял, что кто-то в вестибюле нажимает кнопку, отпирающую замок служебного входа.
Мне велели войти внутрь - дуло по-прежнему упиралось мне в шею - и лечь там на бетонный пол, что я и сделал, хотя мне очень не хотелось пачкать форменный пиджак и брюки, которые моя жена Грейс только что погладила. Потом мне было сказано скрестить лодыжки и запястья за спиной. Я подчинился, не переставая читать молитву. Только теперь я переключился на "Отче наш..."
Они пользовались широкой клейкой лентой - я услышал характерный звук, когда они стали ее разматывать. Они связали меня по рукам и ногам и заклеили куском ленты рот.
Тогда один из них, по-моему человек с оружием, обратился ко мне: "Дышать можешь? Если можешь, кивни головой".
Я кивнул головой, благодаря его в душе за такое внимательное отношение.
53
Фрагмент показаний Эрнеста Генриха Манна. Фрагмент NYDA-EHM-105A.
Манн. ...значит, что касается ночи тридцать первого августа и утра первого сентября. В условленном месте меня подобрал грузовик, и я...
Ведущий допрос. Прошу прощения. Вы нам, кажется, до этого говорили, что грузовик должен был подобрать вас на юго-восточном углу Лексингтон-авеню и Шестьдесят пятой улицы. Это так?