Делла-Уэлла
Шрифт:
Совершенно черные глаза, в которых мерцали изумрудные блики — отсвет одежды, — вопросительно глядели на девушку.
— Приказывай, делла-уэлла, — прошептал князь. — Я здесь.
Таира услышала за спиной шорох шагов — это, конечно, была мона Сэниа. Сейчас она все испортит.
— Державный властитель, — поторопилась девушка, с трудом припоминая из уроков истории, как следует обращаться к царствующим особам. — Если ты так милостив, то подари мне обещание выполнить три мои маленькие просьбы.
— Не три, делла-уэлла. Столько, сколько пылинок
— Пока остановимся на трех. Во-первых, покажи мне свой чудесный корабль. Во-вторых, прости всех, кого ты несправедливо осудил. А в-третьих, найди мне белого ребенка. Можешь?
— Все твои желания уже выполнены, делла-уэлла. Корабль перед тобой владей им. Все узники — все, дабы не судить их заново, — с этой минуты прощены и свободны. А белый ребенок найден и ждет тебя в моем Пятилучье.
За спиной Таиры послышался судорожный вздох, словно принцесса хотела что-то крикнуть и зажала себе рот рукой.
— Пятилучье — это твоя столица, мой высокочтимый гость?
Впервые тонкое прекрасное лицо, освещенное изнутри опьянением восторга, дрогнуло и приобрело выражение легкой надменности, что, впрочем, нисколько его не портило:
— Столица князя — там, где он находится. Сейчас она здесь. А Пятилучье это город-дворец, который я строил для тебя по видениям моих грез. И назвал его Пятилучьем, потому что в том единственном сне, в котором ты явилась мне, делла-уэлла, над твоей головой сияло пять солнечных лучей.
— Минуточку, минуточку. Кто-то совсем недавно благословлял сны, в которых я отсутствовала. Или нет?..
— Ты сидела на каменном троне, делла-уэлла, огражденная злыми травами, но твои черты были скрыты густой вуалью.
— Ну ладно, — кивнула Таира. — Объяснения приняты. А как насчет твоего сверхзвукового корабля?
— Он перед тобой.
Девушка, высунув от излишка любопытства кончик языка, приблизилась к летающей колеснице. Не то ракета, не то рыбина, вот и чешуей покрыта в довершение сходства. Ни двигателей, ни иллюминаторов. Только сзади круглая дыра, обрамленная развернувшимися в четыре лепестка клиньями хвостового оперения. Да, аэродинамикой тут и не пахнет, одна магия. И за дырой, в которую можно войти только пригнувшись, — жаркая чернота.
— Ты велишь доставить белого ребенка сюда или мы сами полетим за ним? спросила Таира, уже начинавшая тревожиться оттого, что все складывалось слишком уж гладко.
— Я хотел подарить тебе не только диковинное дитя — весь город в придачу! Ты не устрашишься войти в мое леталище, делла-уэлла?
— На чем только твоя делла-уэлла не летала! Но со мной еще и свита, князь. Как мой корабль, который последует за твоим, сможет отыскать Пятилучье?
— Его не спутаешь ни с одним городом Тихри, — высокомерно обронил Оцмар.
— Тогда летим!
И тут же за спиной девушка услышала предостерегающее покашливание.
— Ах да, пресветлый князь, — спохватилась она. — Позволь представить тебе владетельную принцессу мону Сэниа с далекой земли, именуемой Джаспер. Она летит с нами.
Только
— Зачем ты здесь, равная мне? — прохрипел Оцмар. — Чтобы напомнить мне, кто я? Но не было мига, в который я больнее ощущал бы это, чем сейчас!
Таире стало страшно — шаткое согласие, которое ей удалось установить между этим царственным самодуром и собой, рушилось на глазах, и она не понимала отчего.
— Ты ошибся, повелитель лучшей в мире из дорог! Это мать белого ребенка, и она ничем тебе не угрожает!
— Она угрожает тебе, делла-уэлла, — печально проговорил Оцмар. — Она исчадье ада, и, когда не станет меня, кто тебя защитит от ее чар?
— Но послушай…
— Только шевельни ресницами, делла-уэлла, — оборвал ее Оцмар, — и она исчезнет с лица моей земли!
Ну нет, просительный тон тут явно не подходил — надо было действовать с позиций всемогущества.
— Неужели ты думаешь, князь, что я сама не смогла бы убрать того, кто мне угрожает? — надменно произнесла она, — Ну, смотри же. Мона Сэниа, исчезни на время, потребное на самый дальний полет стрелы!
Принцесса, ни секунды не колеблясь, шагнула назад — и пропала. Никто из джасперян не сомневался, что она находится не далее чем на собственном корабле, и тем не менее в воздухе разлилась леденящая тишина, словно все следили за полетом реальной стрелы.
Раздался общий вздох — принцесса появилась на прежнем месте.
— Вот так, — не без злорадства констатировала Таира. — Мы летим или что?
Интуиция ее не подвела — с властелином этой страны следовало говорить не только на его языке, но и в его тональности. И все-таки он не сдавался:
— Разве ты не знаешь, делла-уэлла…
— Ты хочешь сказать, князь, что моей голове хватает солнечного золота, но недостает мозгов? Тогда, может быть, я не стою твоего монаршего внимания и ты вернешься в свое Пятилучье один? Ах, нет? Тогда мы летим втроем: мона Сэниа — моя… — Она на миг запнулась: назвать принцессу сестрой — слишком слабая мотивация, но тогда что же придумать… — Она — мое сибилло, и я не расстаюсь с иен ии-ког-да.
Он поднес руку к вороту своей зеленой рубашки, словно ему было душно:
— Твоя воля, делла-уэлла…
Делла-уэлла выпятила нижнюю губку в неподражаемой гримасе — ну наконец-то. Шагнула к чернеющему жерлу «леталища». В последний миг обернулась и отыскала глазами Скюза. Ну конечно, зубы стиснуты, в каждой руке по десинтору. Джульетта отбывает с Парисом. Реакция адекватная. Она улыбнулась и наградила его взглядом, от которого совсем недавно он воспарил бы к самому тихрианскому солнцу.