Делла-Уэлла
Шрифт:
Эта женщина была безобразна.
Мона Сэниа отшатнулась, неловко нашаривая рукой свободное пространство для спасительного шага, согнулась, чтобы снова не упасть на спину, и ринулась в ничто.
…Три фехтующие пары, замершие при ее появлении. Эрм со своим крэгом на коленях. Больше никого. Нет, вдали, под раскидистым деревом, экс-командор. Похоже, хохочет, задрав голову и воздев руки. На нижнем суку два белесых пятна… не разобрать… громадная птица, прячущаяся в листве… светлая согнувшаяся фигурка пытается дотянуться до своей питомицы, но срывается, падает прямо в подставленные руки, и ее Юрг, благородный эрл, кружится, кружится,
Синица в руках.
— Дружина моя! — Голос чужой, срывающийся в хрип, — медовый туман!
V. Лукавый завет
Она сделала три глубоких вздоха, выравнивая дыхание. Почему-то корабль сильно качнуло — она испугалась, что они сели прямо на дверцу люка. Но нет, сейчас мак стоял прямо.
— Давай-ка не мешкать, — сказала она Кукушонку, снимая свой драгоценный обруч и оставляя его в ногах у Юхани, который даже не проснулся при перелете в другой мир. — Выходим с оружием!
Настороженно пригибающиеся фигуры в полускафандрах попрыгали на каменистую почву.
— Доставать коробки? — спросил нетерпеливый Ких.
— Нет. Сперва ищем вход в подземелье.
Никто не захватил фонаря, и напрасно — желтый, а скорее даже горчичный туман проносился по ущелью, скрывая его стены, но по приглушенности звуков можно было догадаться, что этот естественный проход между двумя горными хребтами неширок. Ветер с ледяным посвистом отрывал от охристой облачной массы сгустки поплотнее, вытягивая их в протяженные языки, нацеленные на невидимое, но определенно заходящее солнце; совершенно непредсказуемо эти языки сворачивались в маленькие смерчи, которые, расширяясь кверху гудящей воронкой, сливались с низкими тучами, втягиваясь в них.
Раза два в просвете между этими крутящимися столбами все-таки проглянуло вечернее светило — рыжее, воспаленное; казалось, оно было чрезвычайно раздражено тем, что, уходя на ночной покой, ему приходится оставлять в этом ущелье такой непорядок.
— Солнце садится, — констатировал Сорк почему-то удивленным тоном. Было похоже, что он сам еще не понял, что же такое его настораживает.
— Ну так ищите же! — крикнула принцесса. — И до последней возможности не стрелять…
Подгонять дружинников было излишне — они и так метались в клубах тумана, то исчезая, то появляясь снова. Они были слишком опытны, чтобы разбиться о скалу даже в недальнем прыжке через ничто, и все-таки у моны Сэниа тревожно заныло сердце. Один Сорк как столб застыл возле корабля.
— В чем дело? — отрывисто спросила она. — Почему ты медлишь? Каждый человек дорог!
— Солнце садится… — Казалось, он не может ухватить кончик какой-то мысли.
— Да, да, скоро совсем стемнеет!
— Солнце садится, — уже совсем другим тоном проговорил Сорк. — Мы не должны были его вообще видеть. Ущелье Медового Тумана тянется с севера на юг.
Несмотря на цепенящий холод, мона Сэниа почувствовала, что ее бросило в жар. В висках застучало. Нет. Нет.
— Ты хочешь сказать, что это совсем другое место? — спросила она шепотом, словно опасаясь, что их услышат другие. — Этого не может быть. Крэги дали слово, а оно нерушимо. Они не могли перенести нас по своему произволу… Вспомни, Сорк, перед прыжком в ничто ты представил себе именно это место?
— Да, принцесса. Ровное каменистое дно, желтый туман, скрывающий стены.
— Почему — вечер?
— Не знаю… В первый миг все было как-то неопределенно, но потом в голове вдруг прояснилось, и я увидел все окружающее так четко, словно я уже был здесь. Затем мы сюда и перенеслись.
— И все-таки этого не может быть… Поищем еще — до захода солнца, тем более что пас пока не обнаружили. Я боялась, что в первую же минуту наши крэги передадут всем своим собратьям, что мы вернулись на Джаспер, а те уж как-нибудь поставят об этом в известность хотя бы мою семью.
— Принцесса, если позволишь сказать…
— Говори, Сорк, ты подмечаешь всегда то, что ускользает от внимания остальных.
— Мне кажется, это не просто туман… Это золотой туман. Он, как и любое золото, не пропускает никаких сигналов, и крэги просто не могли никому о нас рассказать.
— Тогда мы еще некоторое время в безопасности… Хотя зачем крэгам отправлять нас туда, где они сами оказались в ловушке? И потом, если туман золотой, то как же мы с нашим кораблем пробились сквозь него? Перелет через золото невозможен.
— И тем не менее, принцесса, здесь пока никто не появился.
И, словно опровергая его слова, вверху раздался свист крыльев, рассекающих густую облачную массу. Летучие кони!
— Всем к кораблю! — крикнула принцесса, отправляя свой голос широким веером по ущелью.
Они появились почти мгновенно, выхватывая на бегу десинторы и вжимаясь спинами в упругую, но непробиваемую оболочку корабля. Люки, предусмотрительно приоткрытые, могли укрыть их, но такого приказа пока не было. Она бросила быстрый взгляд налево и направо, пересчитывая своих, одного не хватало. Он примчался, тяжело топая и отфыркиваясь, самый могучий, но и самый неповоротливый — Пы, и она открыла рот, чтобы сделать ему выговор, и в тот же миг мохнатый серый ком отделился от проплывающего облака, расправил длинношерстные крылья-опахала и с надрывным мяуканьем спикировал на бегущего юношу.
Раздался скрежет — когти проехались по скафандру, не причинив ему, естественно, никакого вреда.
— Берегите крэгов! — велела принцесса. — Стрелять буду только я.
Крылатый дьявол в крайнем недоумении завис над ними, трепеща крыльями, словно прополаскивая их в тумане. Круглая кошачья морда с пастью от уха до уха, громадные когти на сгибе крыла и фосфорические глаза-тарелки делали его похожим на легендарного демона Иуфу, еще до наступления Черных Времен якобы обитавшего где-то в горах близ Северной Ледниковой Шапки.
Ими еще кое-где пугали детей, но в них не верили.
Мона Сэниа учла, что космический скафандр придется этому чудовищу не по зубам, но оно-то этого не знало, и, наметив себе жертву более аппетитную, нежели приземистый Пы, монстр хлопнул крыльями, так что туман разлетелся по сторонам, как пух из разодранной подушки, и неторопливо, облизываясь на лету светящимся оранжевым языком, начал снижаться над Сорком, вероятно, по жадности выбрав самого высокого из всех. Мона Сэниа перевела калибратор на веерный разряд, вздохнула — очень не хотелось обнаруживать себя — и в самый последний миг остановила руку, — откуда-то сзади наперерез по-волчьи серому демону ринулась белоснежная земная птица, целя прямо в мерцающий глаз. Раздался удар, потом еще и еще, и две сцепившиеся в бешеной схватке тени покатились по облаку, как по земле, пока не исчезли в густом тумане.