Дельфины
Шрифт:
Потом люди стали пытаться обмануть дельфина. Сигнал звучал, а рыбу в воду не опускали или опускали там, где животное никак не могло ее ожидать. Исследователи обнаружили, что, услышав сигнал, дельфин всякий раз проявлял интерес и плыл по направлению к плотику, с которого его кормили, но если рыбы в воде не было, он проскальзывал мимо. Если в это время рыбу беззвучно опускали в воду в другом месте, дельфин поворачивал обратно, как будто видел все это «через плечо». Иногда, еще не будучи предупрежден сигналом, он сам обнаруживал рыбу, но в этом не участвовало зрение.
Экспериментаторы были совершенно убеждены, что во всех этих опытах дельфин видеть рыбу не мог: либо вода
Одновременно со звуками высокочастотного диапазона, с помощью которых дельфины лоцируют различные предметы, они издают звуки, лежащие в пределах слышимости человека; экспериментаторы ясно различали их через соединенные с гидрофоном наушники. Так было найдено объяснение звукам, которые часто слышали в бассейне Марин Стьюдиос и которые назвали звуками «ржавой петли», потому что они очень напоминают скрип старых ржавых дверных петель. Вообще же этот звук представляет собой сотню очень легких слабых щелчков, следующих один за другим, что обнаружили, записав его на магнитофонную ленту и прослушивая ее с замедленной скоростью.
В Марин Стьюдиос дельфины обычно издавали такой свист, осматривая какой-нибудь новый незнакомый предмет, например, сам гидрофон. Однако из-за того, что в бассейне всегда много других звуков-помех, совершенно невозможно было точно установить смысл этого «скрипа».
В Вудс Хоул, где кроме дельфина в водоеме никого не было и никаких звуков не раздавалось, стало ясно, что звук «ржавой петли», точнее ультразвуковая неслышимая часть его спектра, служит целям эхолокации.
Исследователи заметили, что дельфин «скрипел» почти всегда, когда мчался за рыбой, даже если ее опускали в воду совершенно беззвучно, не совершая при этом никаких заметных для животных движений. Если же цель не была столь желанной, дельфин на «скрипел». Более того, он иногда кружил по водоему, но издавал скрип, только проплывая мимо плотика, с которого его кормили. Когда до цели оставались последние несколько футов, он одновременно со «скрипом» начинал вертеть головой из стороны в сторону. Стало очевидным, что он мог таким способом лоцировать рыбу с расстояния в пятнадцать футов и больше.
Так дельфины в течение многих миллионов лет умели делать то, что в наши дни начинают делать современные рыболовные траулеры - они отыскивали рыб с помощью эхолокации. И нет никакого сомнения, что и Симо, дельфин из Лукринового озера, и дельфин, живущий в Пороселене, который приплывал на зов, пользовались тем же способом определения направления по звуку, что и старый одноглазый дельфин из Вудс Хоул. А что касается дельфина, спасшего Ариона, то кто знает - может быть и он приплыл к певцу потому, что услышал очаровавшую его песню.
Дельфины - млекопитающие, а млекопитающие больше, чем все другие животные - насекомые, рыбы, птицы или рептилии - приспособлены к жизни в любой зоне: от тропических джунглей до ледовых полярных пустынь. Млекопитающие стали хозяевами равнин и гор, лесов и пустынь, болот и лугов, необжитых мест и больших городов. И если наиболее высоко развитое млекопитающее - человек, то наиболее удивительные млекопитающие - несомненно, китообразные.
Способность дельфинов дышать и выкармливать малышей, живя под водой, развитие эхолокации - замечательные примеры адаптации млекопитающих к различным условиям. Теперь следует поговорить о том, как развивались умственные способности дельфинов в условиях жизни в море и какую роль они сыграли в процессе столь успешного приспособления
Шестьдесят миллионов лет или даже более китообразные живут в море, оторванные от других млекопитающих (кроме человека и тюленей). Все это время у них, в отличие от собак, лошадей, слонов и обезьян, не было опыта общения с другими животными, разумными или полуразумными, обитающими в той же среде. И все же китообразные могут поспорить в разумности с другими высшими животными.
Конечно, мы не знаем, каков был их разум, с которым китообразные вернулись в океан, как он с тех пор развивался и приспосабливался. Если он был достаточно высоко развит, то вряд ли стал слабее; если он был мал, то значительно развился. Как же происходило это в море?
Мы уже говорили, что разум зависит в первую очередь от строения коры головного мозга, а задатки для его высокого развития заложены уже в «планировке» мозга примитивных млекопитающих. (К рыбам сказанное не относится.) Кроме того, известно, что отбор в значительной степени влияет на умственные способности. Если разум дает животному превосходство над другими, он будет развиваться и дальше. По общему признанию, чем сильнее конкуренция с другими полуразумными животными, тем большее преимущество дают развитые умственные способности. Отсутствие контактов с другими млекопитающими не является действительным препятствием для их развития, оно существует лишь в представлении людей, вернее людей, несведущих в биологии. Высокая степень умственного развития дельфинов свидетельствует, что оно не зависит от того, с кем общаются животные, и что море предоставляет такие же возможности воспользоваться разумом, как и любая другая среда.
На ранних стадиях эволюции, когда китообразные были еще мало приспособлены к жизни в океане, разумное использование новой среды, вероятно, давало и определенные преимущества.
Возникает вопрос, насколько среда, в которой живут китообразные, сложна с точки зрения ее восприятия их органами чувств. Функции коры головного мозга высокоорганизованных животных заключаются, помимо всего прочего, в накоплении и систематизации большого количества разнообразной информации, поступающей от органов чувств. Если среда достаточно примитивна и условия существования однообразны, то сложный мозг животному просто ни к чему.
Предки человека жили на деревьях, и считается, между прочим, что трехмерный характер среды сыграл ведущую роль в развитии их умственных способностей. Теперь люди живут в очень сложных условиях, про которые уж никак не скажешь, что они бедны событиями, мы сами весьма усердно способствуем этому. И с нашей ограниченной точки зрения условия жизни в море могут показаться чрезвычайно спокойными и однообразными. Однако впечатления подводных пловцов и снятые ими фильмы заставляют изменить это мнение.
Наконец, о социальной природе китообразных. Взаимоотношения между отдельными животными и целой группой являются дополнительным и очень богатым источником для суждения об интеллекте китообразных, который, несомненно, сыграл значительную роль в приспособлении дельфинов к жизни в океане. А вопрос о сущности этой роли пусть решают биологи и психологи, если смогут.
Теперь, когда мы уже знаем то, что было рассказано выше о дельфинах, интересно вернуться к античным авторам и посмотреть, насколько близки они были к истине. При этом следует помнить, что у них не было возможности держать дельфинов в бассейне со смотровыми окнами, запечатлеть их движения на кинопленку или записать звуки, которые они издают; к тому же античные авторы не знали ничего из того, что нам сейчас известно об эволюции животного мира вообще.