Дельфин в стеарине
Шрифт:
Впрочем, детективом в новом агентстве тоже был один человек – я. И пока расширения штатов не предвиделось. Потому что доходов наших едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Конечно, находятся порой типы, готовые выложить кругленькую сумму за доказательства супружеской неверности, но наше агентство эти типы почему-то обходили стороной. И родители бедных похищенных девочек за нашей помощью тоже не обращались, хотя, судя по выпускам «Телевизионной криминальной службы», похищения в Северной Пальмире случались. Но там всегда оказывались другие специалисты…
В общем, недаром сказали
Так неужели ж отыскалось наконец седло! Или, на худой конец, уздечка…
2
Офис «Макмеза» расположен в Вавилонской башне – тридцатиэтажном деловом центре на проспекте КИМа. Не Кима, а именно КИМа. Так сокращенно в прошлом веке называли Коммунистический Интернационал Молодежи, международную организацию подростков и тинэйджеров, занимавшуюся экспортом мировой революции. Или чем-то подобным.
В наше время от этого интернационала осталась только аббревиатура в названии проспекта, протянувшегося по Голодаю, от Армянского кладбища к Малой Неве. Когда-то на месте этого центра располагался стадион одного из находившихся неподалеку заводов. Но завод давно уже перенесли с Васильевского острова, являющегося географически едва ли не центром города, на одну из окраин. Стадион стал муниципальным и слегка сжался в границах, что и позволило построить тут несколько высотных деловых зданий.
Деловые здания, на мой взгляд, вполне могут быть и тридцатиэтажными, а вот неведомому архитектору-мизантропу, что догадался строить такой высоты жилые дома, я бы воткнул здоровенный кол в ж… Ну, в общем, вы и сами догадались – куда! Это ж как надо не любить людей, чтобы предлагать им жить в железобетонных фаллосах…
Ходьбы от нашего дома до Вавилонской башни было двадцать пять минут, и я вполне успел добраться туда на своих двоих. Вошел в фойе, показал охране пропуск и поднялся лифтом на двадцать шестой этаж, где среди разнокалиберных фирм и фирмочек притулились и наши двадцать квадратных метров – приемная-предбанник и рабочий кабинет детективного агентства «Макмез» (Максим Мезенцев к вашим услугам, дамы и господа, верой и правдой, огнем и мечом! А вы, соответственно, рублем, долларом или евром, хотя можно и любой другой валютой).
Выйдя из лифта, я глянул на часы.
До полудня оставалось еще двадцать минут.
Я поздоровался с Вовцом, еще одним охранником (они находились и на этажах тоже), защищавшим наши души и тела от возможных опасностей, парнем неглупым и наблюдательным.
– Ого! – сказал он, оглядев меня с ног до головы. – У вас сегодня годовщина свадьбы?
– Почти, – ответил я. – Смотрины жениха.
Мы выкурили по сигарете, потрепались о шансах нашего двуглавого орла на предстоящем кубке мира по хоккею, пришли к согласному выводу, что светит нам там хрен в кожаной
Вовец – из странных болельщиков, он просто обожает хоккей и совершенно равнодушен к футболу. Такое бывает крайне редко. В общем, обсудить вчерашнюю победу «Зенита» над «Динамо» в питерском дерби с ним было невозможно, и пришлось заговорить о работе.
– Не видел ли ты моего потенциального клиента?
– Конечно, видел, – сказал охранник. – Других-то ведь и не было. Показывал ему вашу дверь. Тот еще клиент, по-моему. Рожа, как у хорька. Смотри, чтобы тебя не кинул. А лучше вообще не берись за дела людей с подобными физиономиями. Неприятности огребешь лопатой.
Вовец – мужик незлой и, как я уже говорил, весьма неглупый, так что я обычно прислушиваюсь к его мнению. Но платить аренду в наступившем месяце – нам с Катей, а не Вовцу. Поэтому я покивал, сделал вид, будто задумался, и проследовал в свои детективные пенаты.
Катя с грустным видом сидела в приемной, изучая лежащие на столе бумаги. Судя по всему, это были счета. Когда я вошел, она тут же спрятала их в ящик стола и попыталась напустить на мордашку нечто похожее на веселость и удовлетворение жизнью.
Попытка ей не удалась.
Я оглядел приемную. Все шкафы, полки и стулья находились на своих местах, так что до продажи мебели агентство еще не катилось.
Я обошел стол, откатил к стенке стул вместе с Катей и открыл ящик. Катя положила руки на колени, обтянутые строгой черной юбкой, и сказала:
– За свет и связь.
– Наскребем? – спросил я.
– Наскребем. Но на бензин, если захочешь куда-то поехать, не дам. Придется на метро. Иначе завтра есть не на что будет.
Я кивнул.
Финансы поют романсы. Все-таки слежка за неверными женами и мужьями – это не Клондайк.
– Нам нужны серьезные дела, – сказала Катя, глядя на триконку дисплея, по которой гулял скринсейвер в виде гоняющихся друг за другом зеленых чертенят с оленьими – большими и ветвистыми – рогами.
А я подумал, что нам вовсе не стоило закупать для офиса все это суперсовременное моднявое железо. Вполне бы хватило жидкокристаллических панелей и пятилетней давности системных блоков. И уж тем более не стоило покупать программу с сетевым агентом… Но Кате так хотелось, чтобы мы выглядели солидно, что она вбухала в офис все свои сбережения. У Макса же Мезенцева сбережений…
В который уже раз я пожалел, что пижонски растранжирил наличность, доставшуюся мне в прошлогоднем деле. Романтик вшивый, в душу меня колуном!..
– Нам нужны серьезные дела, – повторила Катя. – И мне кажется, этот Антон Константинов, что появится через пять минут, серьезный клиент. Он наверняка даст нам серьезное дело.
Честно говоря, я уже не в первый раз слышал от нее эту фразу. С некоторых пор она стала считать, что если верить в хорошие планы, они непременно будут проведены в жизнь. Такова, мол, философия удачного бизнеса. Впрочем, назвать детективное агентство «Макмез» удачным бизнесом мог назвать только полный идиот… И я снова подумал, что стоило бы вернуться к тому, чем занимался до возвращения в Питер Вадим Ладонщиков. Если бы не было так противно…