Delete
Шрифт:
Сейчас, в мастерской, она старалась не думать о своей догадке. Старалась, старалась, но мысли все равно приходили, и она видела смерть этих людей, всех… троих… И она понимала убийцу, его мотивы.
Она посмотрела на часы. Зная, что у Лени бизнес, а Арине сейчас не до работы, Рита ждала. Верила, что интуиция ее не подведет и что Арина, тяжело переживавшая все, что с ней произошло, непременно придет, чтобы поделиться со своей, ставшей за последние дни очень близкой, подругой. И Рита не ошиблась. Услышав звонок, она поднялась, заглянула в глазок и увидела Арину. По ее виду было видно, что она не спала.
– Проходи,
Арина бросилась к ней и разрыдалась.
– Рита, как же мне его жаль! У меня просто сердце разрывается…
– Он отправился на работу?
– Да… Но еще ему нужно заниматься похоронами… Ты знаешь сколько людей ему звонят, чтобы выразить свои соболезнования…
– Я подумала тут… Сначала мне казалось, что я не вовремя вас познакомила, а теперь думаю иначе. Сейчас именно тот момент, когда вы просто необходимы друг другу, и что у других на сближение ушло бы несколько месяцев, а у вас – всего несколько дней… Арина, ты, наверное, хочешь есть. Я так думаю, что там, у Лени, чувство голода было приглушено, да если бы ты и захотела есть, то все равно не смогла бы…
– Правда, мне кусок в горло не лез…
– Пойдем. Расслабься. У меня есть гренки, немного сырников… Ты любишь сырники?
Вместо ответа Арина снова расплакалась.
– Рита, как же хорошо, что я могу вот так прийти к тебе и поговорить…
Пока она ела, Рита задавала ей какие-то отстраненные вопросы.
– Я сейчас буду тебя кое о чем расспрашивать, а ты ешь и отвечай… Пойми, мы должны найти убийцу Кати. Кати нет, и единственный человек, кто нам может рассказать о ней, это ее отец. И дело не в том, какой она была, а в том, в какой среде она обитала, начиная со своей квартиры, даже со своей комнаты, и кончая ее окружением, в смысле, друзьями… Еще немаловажно знать о самом Леониде, чтобы понять, насколько комфортно Кате жилось дома. Кто был и кто есть его друзья, помимо братьев Нежных.
– Как ты понимаешь, я Леню знаю всего ничего… Поэтому рассказать что-то именно о нем пока не могу… Но из наших бесед, общения я вынесла одно: он очень честный и порядочный человек. Он очень трепетно относится к женщинам. Я ни разу не слышала, чтобы он о ком-то отозвался плохо… Даже этот случай… Я была в ванной, когда услышала голоса в прихожей. Сначала я хотела переждать, пока разговор не закончится… Леня с кем-то говорил. Причем Леня говорил тихо, а тот, второй, довольно громко. Вот я и подумала: к нему пришел мужчина. Должно быть, друг или, к примеру, сосед. А тут я – никто. Закутанная в полотенце. Но потом подумала: а что это я буду прятаться? Взяла и вышла. И увидела какого-то пьяного мужчину. Оказалось, что это друг его детства, пришел к нему одолжить денег. Мужчина вел себя развязно, видно было, что его раздражает Ленино богатство… Он даже назвал его богатеньким Буратино, мол, ты изменился, Леня, с тех пор, как разбогател… Леня выглядел очень растерянным. Говорю же, он человек добрый, мягкий. Другой бы просто взял и выставил приятеля вон, к тому же Леня был не один, а со мной…
– Если мужчина вел себя по-хамски, то можно предположить, что он не оставил без внимания и твое появление? Так?
– Так, Рита.
– И что же он сказал?
– Что я красотка. Что у Лени есть вкус или что-то в этом роде. Еще сказал, что он сам разберется со своей Татьяной…
– Вообще-то хотелось бы, чтобы в такой ситуации мужчина повел себя более решительно и все-таки выставил этого друга юности…
– Да, конечно… Но тут этот друг сказал нечто такое, чего я так и не поняла… Он упомянул о какой-то гостинице, где они якобы не так давно встречались, и что Леня вроде бы при встрече сделал вид, что они незнакомы. Думаю, в эту минуту он почувствовал себя чуть ли не виноватым. Во всяком случае, у него было такое выражение лица. И тут вдруг этот мужик спрашивает его: а ты-то сам, мол, что делал в гостинице?
– И что?
– Леня ответил, что встречался с клиентом.
– Это может быть. Кто-то приехал, покупатель или еще кто-то… От какой-нибудь фармацевтической фабрики… – предположила Рита.
– Я тоже это понимаю. Но тут этот друг юности вдруг начинает нападать на него: тебе, мол, есть где встречаться с женщинами, а мне вот нет… Оказывается, ему нужно было еще пятьсот рублей.
– Леня ему их дал?
– Конечно, дал. Тот ушел, а Леня успокоился. Я рассказала тебе все это для того, чтобы ты поняла, насколько он мягок и добр. Ты пойми, ведь я его слишком мало знаю, поэтому, что бы ни происходило с ним, я все анализирую, пытаюсь понять, что он за человек… И знаешь, он нравится мне все больше и больше… Вот только думаю, что смерть дочери может разрушить наши отношения…
– Это в чем-то проявляется?
– Нет. Он стал даже еще более нежен со мной, но мне кажется, что я ему как бы мешаю упиваться своим горем, что ему просто хочется побыть одному…
– Ну и пусть побудет. Это тоже можно понять. А ты была в комнате Кати?
– Боже упаси!
– И тебе не было любопытно?
– Хотелось бы, конечно, посмотреть на комнату, чтобы понять, чем и как жила Катя, но как я могу…
– А ты можешь устроить мне это?
– Что?
– Чтобы я пришла и посмотрела ее комнату? Тем более что в скором времени туда может прийти Марк… В Катиных вещах могут быть какие-нибудь письма, записки, номера телефонов… Да мало ли!
– Думаешь, наркотики? – покачала головой Арина.
– Может быть. – Она вспомнила кадры из ленты, где подружка Кати Масленниковой, Ольга Померанцева, показалась им с Марком находившейся под действием алкоголя или даже наркотиков. – Понимаешь, есть данные о Померанцевой… Она употребляла наркотики.
– Так, может, все убийства произошли из-за этого? Может, эти братья распространяли наркотики? – оживилась Арина, в которой впервые за последнее время проснулась журналистка.
– Вот поэтому-то я и хотела бы взглянуть на комнату Кати.
– Это не проблема. У меня ключи есть. Да вот только удобно ли будет находиться в квартире, пока там нет Лени…
– Зачем же он тогда тебе дал ключи?
– Тоже правильно. В крайнем случае, если он неожиданно вернется, хотя я думаю, что он появится только вечером, я скажу, что ты пришла ко мне… Знаешь, он сам просил меня, чтобы я пожила с ним.
– Вот и отлично. Ты наелась?
– Не то слово! Ты прекрасно готовишь… Когда-нибудь я приеду к тебе с толстой тетрадкой, и ты продиктуешь мне самые твои любимые рецепты…