Дельцы
Шрифт:
И миссис Билли сверкнула глазами, оглядывая избранное общество в гостиной миссис Девон, обставленной в стиле Людовика XVI.
— Как вы полагаете, эти люди решили тут заночевать? — спросила она.
9
Прошла неделя или две, и Оливер позвонил брату по телефону:
— Свободны ли вы с Алисой сегодня вечером? Я хочу привести к обеду знакомого.
— Кого именно? — спросил Монтегю.
— Вы о нем никогда не слыхали, но мне хотелось бы вас с ним познакомить.
Монтегю выполнил поручение, и в семь часов они сошли вниз. В холле их ждал Оливер со своим знакомым, и Монтегю едва удержался, чтобы не выдать своего удивления.
Оливер представил мистера Гембла. Это был человечек едва ли выше пяти футов ростом и такой полный, что было удивительно, как он может передвигаться без посторонней помощи; его подбородок и шея образовывали целый ряд жирных складок. Лицо круглое, как луна в полнолунье, и на нем едва различались маленькие свиные глазки. Только внимательно присмотревшись, можно было обнаружить, что эти глазки хитро щурились.
Мистер Гембл был человеком самой вульгарной внешности, какого когда-либо встречала Алиса Монтегю. Он протянул ей жирную маленькую руку, она осторожно к ней притронулась и беспомощно посмотрела на Оливера и Аллана.
— Добрый вечер, добрый вечер! — скороговоркой начал он. — Я в восторге от знакомства с вами, мистер Монтегю. Я много слышал о вас от вашего брата, и мне кажется, что мы уже старые друзья.
Последовала небольшая пауза.
— Не пройти ли нам в ресторан? — спросил Монтегю.
Ему была не очень приятна перспектива выдерживать изумленные взгляды, которые со всех сторон устремятся на них, стоит им появиться, но другого выхода он не видел. Они вошли в зал и уселись за столиком. Монтегю исподтишка наблюдал, достают ли до стола коротенькие руки мистера Гембла, сидевшего против него.
— Какой теплый вечер! — сказал тот, слегка отдуваясь. — Я весь день провел в поезде.
— Мистер Гембл приехал из Питтсбурга, — пояснил Оливер.
— В самом деле? — вставил Монтегю, стараясь поддержать разговор. — У вас там свое дело?
— Нет, я разделался с делами, — ответил мистер Гембл с усмешкой, — так сказать, сложил оружие и ушел. Хочу посмотреть свет до наступления старости.
Официант подошел принять заказ. В это время Монтегю сердито посмотрел на брата, на лице которого расплывалась широкая улыбка. Затем Аллан перехватил взгляд Алисы и уловил ее шепот:
— Ради бога, ну о чем мне с ним говорить?
Но оказалось, что беседовать с джентльменом из Питтсбурга совсем не трудно. Он, по-видимому, был в курсе всех сплетен Нью-Йорка и охотно поставлял темы для разговора. Гембл побывал за зиму и в Пальм-Биче, и в Хот-Спрингсе и рассказал, что он там видел. Он собирался нынешним летом в Ньюпорт и распространялся о своих планах на будущее. Если Гембл и мог догадаться, что все это не особенно интересует Монтегю и
Покончив с изысканным обедом, заказанным Оливером, мистер Гембл предложил отправиться в театр. У него была на этот вечер ложа, и Оливер принял предложение прежде, чем Монтегю успел вставить слово. Извинившись, он отказался, сославшись на важную работу.
Он поднялся наверх и, стряхнув с себя ощущение скуки, погрузился в работу. Закончив ее уже после полуночи, Аллан вышел подышать свежим воздухом и, по возвращении, застал Оливера с его знакомым в вестибюле отеля.
— Как поживаете, мистер Монтегю? Очень рад видеть вас снова, — сказал мистер Гембл.
— Алиса только что ушла наверх, — заметил Оливер. — А мы решили посидеть в кафе. Не пойдешь ли с нами?
— Очень прошу вас, — радушно пригласил его мистер Гембл.
Монтегю пошел с ними, потому что хотел поговорить с Оливером до того, как он ляжет спать.
— Знаете ли вы Дика Ингама? — спросил мистер Гембл, когда они уселись за столик.
— Из Стального треста? — спросил Монтегю. — Я слышал о нем, но никогда не встречал.
— Мы о нем только что говорили, — продолжал мистер Гембл. — Бедный малый! Ему не повезло, знаете. И это была не его вина. Слышали ли вы, что произошло с ним в действительности?
— Нет, — ответил Монтегю.
Он знал, на что намекает Гембл. Ингам состоял в «стальной шайке», как прозвали трест, и даже был его президентом прежде, чем был вынужден покинуть этот пост из-за разразившегося скандала.
— Он мой старый друг, — сказал Гембл, — и все мне рассказал. Это началось в Париже. Некая сотрудница газеты попыталась его шантажировать, и он засадил ее в тюрьму на три месяца. Но когда она вышла оттуда, американские газеты стали публиковать скандальные истории о бедном Ингаме. Публика возмутилась, и ему пришлось подать в отставку — представьте!
При этом он так сильно раскудахтался, что у него от хохота начался приступ кашля, и пришлось попросить официанта принести стакан воды.
— Теперь у них разразился новый скандал, — сказал Оливер.
— Они веселые ребята, эта «стальная шайка», — засмеялся Гембл, — они добиваются, чтобы Давидсон тоже ушел в отставку, но он с ними еще поборется. Он слишком много знает. Наверное, вы слышали и его историю?
— Кажется, это не очень симпатичная история, — ответил Монтегю, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Плохая история, очень плохая, — серьезно сказал Гембл. — Я его предостерегал, но это не помогло, Помню, как однажды ночью Давидсон сказал мне: «Джим, когда добудешь кучу денег и начнешь покупать все, что тебе захочется, в конце концов покупаешь женщину, и отсюда начало всех бед. Когда приобретаешь картины, то этой забаве когда-нибудь наступает конец: раньше или позже все твои стены будут увешаны ими. Но женщину никогда не удовлетворишь». — И мистер Гембл покачал головой: