Делай что должно
Шрифт:
– У нас, диких коневодов, принято выпускать кишки обидчикам, - хотя глаза Теомира почти застила ярость, голос его был едва ли не мурлыкающим.
– Ты хочешь меня обидеть, да?
Несколько мгновений циркач переводил взгляд с кинжала на бешеное теомирово лицо и обратно, затем попятился.
– Ну погоди, навозник!
– просипел он сквозь зубы.
– Встретимся еще!
Теомир с Ольгой проводили его взглядами.
– Зря ты так… - неуверенно сказала девушка.
– Надо было просто повернуться и уйти… наверное.
– Ага, и поймать нож под ребра!
– мотнул головой Теомир.
– Я таких бродяг видел в
Солнце уже почти скрылось за крышами, когда Теомир с Ольгой, по уши нахлебавшиеся новыми впечатлениями, наконец, покинули обезлюдевший рынок. Длинные тени от домов и заборов протянулись через дорогу, улицы стремительно пустели. Теомир с Ольгой, внезапно почувствовавшие себя неуютно в чужом городе, заторопились побыстрее добраться до постоялого двора. Спешка была тем сильнее, что в животах у обоих довольно громко бурчало. Осторожно перешагивая через лужи помоев, груды конского помета и объедков, они неуверенно вертели головами, пытаясь вспомнить правильную дорогу. Вечерний город выглядел совсем не так, как утренний, и сгущающиеся сумерки с трудом разгонялись редкими масляными фонарями, едва тлеющими на столбах.
– А вам недалеко осталось, - откликнулся на вопрос какой-то случайный прохожий дед.
– Через две улицы прямо, через улицу налево, потом еще раз налево - и в аккурат к "Золотой чаше" и попадете. Только чего вам петлять ровно зайцам? Вот сейчас в переулок вертайте, и тут уж прямо выйдете. Темно там, правда, ну да глаза у вас молодые, шеи не сломаете. Я вот, помнится, пацаном только такими проулками и бегал, и уж как быстро получалось - не поверите. Город из конца в конец как ветер пробегал!
Поблагодарив словоохотливого деда, Теомир вопросительно взглянул на Ольгу, и они решительно свернули на безлюдную улочку. Там действительно было темно, по обеим сторонам стояли глухие высокие заборы, из-за которых не доносилось ни звука.
Они быстро шагали в сгущающихся сумерках. Высокие заборы закрывали большую часть отсвечивающего оранжевым неба. Несколько раз ребята запинались за неразличимые во мраке выбоины, оскальзывались на каких-то отбросах.
– Смотри, - махнула рукой остроглазая Ольга.
– Кажется, скоро доберемся.
– Впереди замаячили огоньки постоялого двора.
Воздух прорезал негромкий свист. Большая темная фигура мягко спрыгнула на землю перед ними, так что молодые Всадники были вынуждены резко остановиться. Ольга ойкнула и отступила назад.
– Офигительный вечерок!
– хрипло произнесла фигура перед ними.
– Ну что, погуляли, сопляки?
Кто-то сзади сильно рванул Теомира за плечо, и он отлетел к забору, больно ударившись плечом. Его тут же схватили за руки, прижали к нетесаным доскам, рядом замычала сквозь ладонь, зажавшую рот, Ольга.
– Что тебе надо?
– бешено крикнул Теомир, пытаясь вырваться, и его тут же с силой ударили в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам, судорожно хватая воздух.
– Не рыпайся, - насмешливо посоветовал другой голос. В последних лучах заката Теомир узнал парня-циркача с базарной площади.
– Говорил же я, что еще встретимся!
– Коротко, почти без размаха он ударил Теомира в лицо - раз, другой.
– Это на память, чтобы повежливее был в другой раз. Слышь, Хорек, на Малефтину этот навозник пялился,
Тот, кого назвали Хорьком, с готовностью размахнулся, но циркач взмахом руки остановил его.
– Обыщи его, дурак, по морде дать всегда успеешь! Деньги ищи!
– в голосе циркача слышалось раздражение.
– Да, Акробат, сейчас, - тупо откликнулся второй. Теомир почувствовал, как его обшаривают ловкие пальцы, рванулся и снова получил оглушающий удар в лицо. В полуобмороке он повис на удерживающих его руках.
– Вот, - он протянул Акробату тряпицу с Теомировыми медяками.
– Медные гроши, - разочарованно протянул тот.
– Что-то небогатый ты, навозник. Или ты у девки деньги хранишь, а, нищеброд? Может, пощупать твою девку как следует? Эй, пацаны, что скажете?
– Из темноты весело загоготали.
– Ну-ка, Сизый, проверь…
Из темноты послышалось яростное проклятие, затем раздался короткий взвизг и звук оплеухи.
– Кусается, - пожаловался невидимый Теомиру Сизый.
– Во дура… Чо ей, жалко?
– Ты, дебил!
– прошипел разъяренный Акробат.
– Еще раз тявкнет - голову тебе откручу и скажу, что так и было! Деньги нашел?
– Нет… - разочарованно протянул Сизый.
– Ничего нету, только вонючие шарики какие-то.
– Да уж, нищеброды… - процедил Акробат сквозь зубы.
– Что же ты, навозник, без денег на базаре делал? Аль своровать что хотел? Так ты даже не думай, это наша территория. Ладно, оставлю-ка тебе еще подарочек на память. С девкой бы твоей позабавиться, да времени нет… - Сталь лязгнула о сталь, и в руке циркача тускло блеснула бритва.
– Не боись, глаз я тебе не выткну, хотя и стоило бы, чтобы уважал старших.
– Он гоготнул.
– Что там у вас говорят про шрамы на морде? Небось признак воина, да? Вот ты у нас сейчас и станешь воином… - Он не спеша поднес бритву к лицу Теомира.
– Что, навозник, страшно?
Вместо ответа Теомир ударил его ногой. В голове мутилось, поэтому он попал не по колену, как намеревался, а по лодыжке.
– Ах ты тварь поганая!
– охнул циркач в полный голос.
– Я к тебе как к человеку, а ты что? Пинаться вздумал? Вот тебе, сука!
– Он занес над головой бритву.
– Эй, что тут такое?
– мягко спросил из темноты новый голос.
– Ну-ка, ты, убери железку.
– А то что?
– дерзко спросил Акробат, разворачиваясь навстречу новой угрозе.
– Мамочке моей нажалуешься?
– Чуть приседая, он двинулся навстречу новому противнику.
– Ну-ка, вали отсюда, не твое это дело…
Что-то чуть слышно треснуло, и по земле покатился светящийся комочек.
– Темно тут, - сообщил новоприбывший.
– Ни черта ни видно…
Комочек ярко вспыхнул и осветил все вокруг странным призрачным светом. Теомира держали двое, третий, видимо, Хорек, толстый парень с недоуменным лицом стоял рядом. Сизый, высокий парень с рябым лицом и темным носом записного пьяницы, с трудом удерживал извивающуюся Ольгу, одной рукой зажимая ей рот. Неизвестный покачивался на носках в паре саженей от циркача, заложив руки за спину и внимательно наблюдая за ним. Перед глазами Теомира до сих пор плыли темные круги, и поэтому он никак не мог рассмотреть, во что же одет незнакомец. Его мерцающая одежда непонятным образом сливалась с освещенной дорогой, четко виднелась только голова.