Делай что должно
Шрифт:
– То ли еще будет, ё-моё… - тихо пробормотал он.
Колдовскому ремеслу ребят обучал маг по имени Чистак. Это был нестарый на вид орк - впрочем, кто их разберет, этих орков - с исполосованным шрамами лицом. После ужина он бесцеремонно вошел в гостевой домик, ухмыльнулся Заграту, вежливо кивнул остальным и ткнул в Ольгу пальцем.
– Ты - колдунья. Я - Чистак. Пошли, учиться будем. Князь приказал.
– Я?
– растерялась девушка.
– А… ага, иду.
– Она с трудом поднялась со стула - все тело болело от усталости - и заковыляла к двери.
– Погоди,
– Не возьмешь ли с собой еще и паренька?
– Он кивнул на удивленно распахнувшего глаза Теомира.
– Похоже, ему тоже есть чему поучиться.
Чистак критически окинул Теомира взглядом щелочек-глаз и меланхолично поднял бровь.
– Чего же не взять, - безразлично сказал он.
– Может, и вколочу в него трохи. Пошли, парень, и ты с нами.
– Эй!
– слабо запротестовал Теомир.
– Я… я не готов! Я устал! Хлаш, давай я потом колдовству поучусь…
– Цыть!
– прикрикнул на него угрюмый Телевар, после встречи с Танзилой ходивший как в воду опущенный.
– Хлаш дело говорит, лишнее умение только на пользу пойдет. И устал ты не больше Онки. Давай, топай, топай!
Теомир перевел растерянный взгляд с тысячника на Хлаша и обратно. Заграт, любовно оглаживающий свой новый посох, подмигнул ему.
– Давай, паря, - прохрипел он.
– Потом еще спасибо скажешь. Оттягиваться - так на полную катушку!
Тяжело вздохнув, Теомир поплелся за уже вышедшими из домика Ольгой с Чистаком. Когда за ним захлопнулась дверь, Хлаш повернулся к Телевару.
– Чего-то ты какой-то смурной сегодня, - полувопросительно произнес он.
– Сказали что нехорошее?
Телевар угрюмо мотнул головой.
– Да уж дождешься в наше время хорошего, - пробормотал он.
– Баба эта, что по иностранным делам здесь главная…
– Танзила, - подсказал Хлаш.
– Точно. Полдня мы с ней сидели сегодня. Эту… карту разглядывали. Это такая штука, на которой вроде как наши края нарисованы. Смахивает на картину, что давеча в подвале видали, только на какой-то шкуре-не шкуре нарисована, плоская и пятнистая.
– Видал я карты, - кивнул Хлаш.
– Надо будет посидеть в местном книгохранилище, посмотреть, что из карт здесь есть. Никогда не знаешь заранее, куда занесет.
– Ты еще молодой, - скривился Телевар.
– А я стар уже новые штучки-дрючки осваивать. Всю жизнь по памяти табуны водил, и сейчас карты с собой таскать не собираюсь. Ладно, не суть. Наши восточные земли почти полностью под жугличей ушли, а хамирские - каким-то харазгам…
– Харазги - это те, кто осадные башни под Хамир приволок, - пояснил Хлаш.
– И что?
– Как - что?
– возмутился тысячник.
– Я, сколько себя помню, по тем землям коней гонял! Уж и не пересчитать, сколько раз на закат откочевывал да назад возвращался! А сейчас там какие-то грязные жугличи наши исконные пастбища своими мохноногими ублюдками травят… Если я правильно ее понял, нас сейчас на закатные земли загнали, кто в живых остался! Там же трава вся повыбита,
– Умно, - покачал головой тролль.
– Смотри ж ты как подгадали! Восточные пастбища только-только восстановились, значит, их коням да овцам от голода страдать не придется. Ваши как раз с заката на восход кочевали, пастбища меняли - значит, растянуты на сотни верст, бей поодиночке, как хочешь. На западных пастбищах трава выбита - значит, оттесни вас туда неожиданным наскоком да и запри, носа не давай высунуть. Через год-другой оставшиеся табуны от голодухи подвымрут, а без коней что вы за Всадники? Ай да Майно, ай да сукин сын!
Телевар скрипнул зубами.
– Как подумаю, что вы без меня по его душу пойдете - аж скулы от злости сводит. Я бы ему в глотку зубами вцепился! Да прав, видно, князь - только на шее у вас висеть буду. А все же - Онка с Теомиром совсем ведь детишки еще! И их - одних?
– Он помолчал.
– Баба эта тоже - все кишки вымотает, а толком ничего не скажет. Только и добился от нее, что к своим меня отправить хотят, а с чем да как - помалкивает.
– А она сама об этом знает?
– встрял Заграт.
– Сколько сотен верст до вас ныне сквозь жугличей продираться надо? Погодь, придумают - скажут. Может, опять возьмет тебя Тилос под мышку да и приволочет к твоим.
Телевар волком посмотрел на него и уставился в окно.
Вопреки ожиданию, Чистак не пошел далеко. Он бухнулся на траву в десятке шагов от гостевого домика и приглашающе похлопал ладонью около себя.
– Присаживайтесь, птенчики, - заявил он.
– Травка зеленеет, солнышко заходит, мухи жужжат - чего еще для полного счастья надо? Да садитесь же, не стойте столбом!
Ольга с Теомиром, переглянувшись, опустились на землю. Заходящее солнце зеленоватыми пятнышками пробивалось сквозь мельтешащую листву, легкий теплый ветерок обдувал кожу.
Орк неспешно извлек из-за пазухи зазубренный нож и повертел его перед собой.
– Это, - спокойно сказал он, - ваш враг. Он умеет вредить даже после того, как драка закончилась. Если вас полоснут по крупной жиле, вы истечете кровью. Если клинок отравлен или просто грязен - умрете от яда или черной гнили. Если перерезать связки, вы до конца жизни не сможете владеть рукой или ногой, а уж конец этот себя ждать не заставит. Этот нож - то, что вы должны ненавидеть так сильно, как только можете.
– Но меня… нас учат драться на ножах… - растерянно пролепетала Ольга.
– Одно другому не мешает, - скривился орк.
– Я тоже могу глотку перерезать не хуже иного другого. Я о другом. Некоторым нож или меч - что брат родной. Они едят с мечом у пояса, спят с клинком под подушкой, даже в сортире прохлаждаются - и то кинжал поглаживают. Такие, к счастью, долго не живут, в бою они не о своей жизни думают, а том, как бы железу дать крови напиться.
Ольга поежилась. Она вспомнила свое сегодняшнее нападение на Вивакана, и по ее коже пробежали мурашки.