Дела собачьи
Шрифт:
Муж с интересом слушал мои причитания. К ним он давно привык. Но ждал на самом деле лишь удобного момента, чтобы вмешаться однойединственной меткой фразой или подходящим анекдотом. Сочтя, что он – этот момент – наступил, он глубокомысленно изрек:
– Помнится, что-то там было с водой в стеклоочистителе? Может, напомнишь?
– Э… – собственно, моего ответа и не требовалось.
Был такой случай, когда в дороге у меня в машине закончилась вода в бачке стеклоочистительной жидкости. Была поздняя осень, и, конечно, шел омерзительный мелкий дождь. Без воды ехать было
Убедившись, что ядовитая стрела точно достигла цели и я без его помощи уже связала свои причитания по поводу невежества некоторых владельцев с водой в стеклоочистителе моей машины, муж, надо думать, в хорошем настроении отправился на работу. Один – ноль в его пользу!
Собственно, и мне пора было собираться. Предстоял обычный рабочий день, обычный амбулаторный прием, полный неожиданностей…
Ближе к вечеру я отправилась по записанному утром адресу. От лечебницы туда добираться было далековато, а главное – доехать не на чем. Либо делать три пересадки, либо плюнуть на ненавязчивый общественный сервис и идти пешком. Я выбрала последнее и устало побрела в заданном направлении, на всякий случай еще раз проверив, не забыла ли я когтерезку.
В сумерках пришлось немного поплутать в поисках нужного дома на темной, плохо освещенной улице, но в конце концов я позвонила в нужную квартиру. Дверь открыла седая женщина лет шестидесяти, с приятным интеллигентным лицом. В глубине коридорчика за ее спиной приветливо улыбалась еще одна, такая же седая и очень похожая на первую. Как потом выяснилось, они – сестры. Одна учительница русского языка в школе, другая – врач.
– А мы уже боялись, что вы не придете! – сказала одна из них, скорее для того, чтобы как-то начать разговор. – Проходите в комнату, наш больной ждет вас там.
– Ну какая это болезнь? Вот важность – когти отрасли? Минутное дело, только собачку подержать придется, – говорила я, направляясь в комнату.
В довольно большой комнате, застеленной темно-бордовым паласом, вся мебель стояла вдоль стен, даже обеденный стол. А в центре лежало несколько красивых ярких подушек, по форме напоминавших нечто среднее между настоящей подушкой и ковриком. На одной из них царственно возлежал болонез с отлично расчесанной, длинной, слегка кремовой шерстью. Глаза были плохо видны из-за шерсти, чернел только нос, да розовый язык мелко вздрагивал в приоткрытой пасти.
Опустившись перед ним на колени, я потрепала его за ухом и сказала:
– Привет, малыш! Ну-ка покажи свои лапки! – на что он вежливо и весело застучал хвостом по своему ложу, но не попытался встать.
Раздвинув шерсть на одной лапе, я чуть не ахнула. Огромные, загнутые в кольцо и почти вросшие в подушечки лап когти так не вязались с холеным видом собаки, что я в недоумении оглянулась на хозяек. Нужно очень постараться,
– Он, что ли, совсем по асфальту не ходит? – спросила я.
Обычно собаки, много и подолгу гуляющие по асфальту, самостоятельно поддерживают необходимую длину когтей.
– Он вообще не ходит.
– ?!
– Да. Он не может ходить. Вот уже год, как у него парализованы все четыре лапы, – как-то очень буднично и без особого надрыва ответили на мой немой вопрос хозяйки.
Я немного помолчала, переваривая информацию, но увиденное и услышанное меня не отпускало, я не смогла не продолжить расспросы. Увидев мою заинтересованность, женщины охотно и подробно рассказали все с самого начала.
Снежку было около восьми месяцев, когда все началось. Буквально на ровном месте. Он ничем до этого не болел, не было никаких травм, все прививки были сделаны. Так что подозревать какую-то нетипичную форму инфекционных заболеваний тоже не приходилось. За две-три недели походка собаки постепенно ухудшалась. В конце концов он смог только ползать. А в остальном – это совершенно нормальная собака.
– А отравления никакого не было? Даже легкой формы? – почти автоматически я продолжала задавать вопросы.
– По крайней мере, клинически как-то выраженных симптомов не было, – профессионально отвечала одна из сестер. Я не сразу вспомнила, что она – врач.
– А сами вы с чем-то связать ситуацию можете? Пусть даже гипотетически?
– В том-то и дело, что нет. И никто из ваших коллег тоже не может!
– А родители собаки – что они? Сами знаете, иногда подобные штуки выкидывает генетика.
– Вот тут полный пробел. Щенок нами был приобретен на Птичьем рынке, и родословной у него нет. Да нам она и не нужна как-то!
– Жаль… Особенно когда встречаются подобные случаи, любая информация, что называется, на вес золота… В каком возрасте вы купили щенка?
– Что-то около четырех месяцев! Что с ним было до этого, тоже нет сведений, – предваряя мой следующий вопрос, ответила она.
На этом месте нас прервал Снежок. Он внимательно и терпеливо ждал, но терпение истощилось. Пес решил напомнить о себе, звонко и требовательно сказал: «Тяф! (Хватит!)» – и застучал хвостом с утроенной силой. Однако в переводе я ошиблась.
Одна из женщин отправилась на кухню и вернулась с миской, наполненной водой, которую тут же с удовольствием и вылакала собака. Помню, мне не удалось скрыть свое изумление. Но для хозяек Снежка до такой степени понимать собаку было привычное дело. Мне только пояснили:
– Нам всем и ему пришлось учиться! Он очень понятливый.
– Согласна… А все-таки главное в том, что вы сами очень хотели его понять.
Но такое взаимопонимание мне пришлось увидеть впервые! Я с искренним уважением смотрела на них, и, несмотря на очевидный трагизм ситуации, на душе все-таки было тепло…