Дела собачьи
Шрифт:
– Во сколько все произошло?
– Я звонил через минуту, максимум – две, плюс дорога. Мы нигде не задерживались!
– Ты хороший ученик, мальчик! Правильно запомнил, что в таких случаях быстрота – не на последнем месте…
Действительно, это так. Наш случай в который раз подтверждал это: сильной болевой реакции не было, кровотечения – тоже, и это значительно облегчало работу, позволяло все сделать, не вводя собаку в полный наркоз. И позволяло надеяться на более быстрое заживление. Тем временем я еще раз обследовала рану, прикидывая, в какой последовательности проводить ее «штопку». Сначала нужно было как следует постричь шерсть вокруг, и сделать это как можно аккуратнее, чтобы ничего не попало внутрь. Проложив саму рану стерильными салфетками, я принялась за дело. Шерсть у ризена жесткая, как проволока, и почти без подшерстка,
Но прибегать к его помощи не пришлось, Юрка решил, что будет сам, да еще сказал при этом:
– Что я, не мужик, что ли?! Никого не надо звать!
– Ну и ладно. Тема закрыта, – легко согласилась я.
Операционное поле было к тому времени готово и уже обработано йодированным спиртом. Наступила очередь анестезии. Иофка вела себя безукоризненно. Только блестели тревожным блеском темные глаза из-под модно подстриженной челки. Что-то уж больно модная стрижка, мимоходом отметила я и тут же вернулась к этой мысли.
– Она, что ли, тоже на выставку записана?
– Да черт с ней, с выставкой! Не до нее теперь! – отмахнулся Юра.
– Десять дней до нее. Жалко! – посетовала я, орудуя шприцами с раствором антибиотиков. – Ладно, видно будет! Через минут пять можно будет зашивать.
Сказать-то – сказала. Оставалось самое сложное – все правильно совместить. Как хорошо, что ребята приехали сразу! Отложи они на ночь, и у меня с зашиванием были бы гораздо серьезнее проблемы. Хотя их и так хватало. Открытая рана, подготовленная к обработке, впечатляла размерами и глубиной. Чуть раньше, при осмотре, я невольно ойкнула, когда вся моя рука по запястье свободно погрузилась под лопатку, не встретив ни одного препятствия. А, с другой стороны, если и не все получится с совмещением, повлияет это только на скорость заживления и на длительность хромоты. Швы можно будет снять через две недели – уж больно место «двигающееся», покоя тканям не будет, и «шелковая» страховка, хотя бы на наружных швах, ох как не помешала бы. Внутренние, понятно, надо шить травматиком или кетгутом, ну да это вопрос техники и опыта. В плюсе еще одна деталь – разорваны приводящие мышцы, то есть те, которые при отведении конечности в сторону ставят ее на место. На передних лапах такие движения не несут большой нагрузки, собаки не так уж часто принимают позу, при которой необходимо максимальное отведение передней лапы в сторону. К задним конечностям – совсем другой подход, особенно у «мальчиков». Но Иоффа – девочка, а лапа – передняя. Может, именно поэтому собака и не будет долго хромать. Посмотрим! До этого пункта еще дожить надо!
В общем, шитье продвигалось неспешно, это не на швейной машинке строчить, и мысли мои получили возможность одновременно прорабатывать дополнительные варианты. На середине этого душещипательного процесса у меня уже созрела бредовая идея, что выставка для Иоффы вроде как не откладывается. Еще о-очень может получиться! Не сглазить бы!
Юрка не спускал глаз с творящегося на операционном поле. Времени прошло около часа с момента обезболивания, вполне хватило на то, чтобы или хлопнуться в обморок, или привыкнуть и любопытствовать. Получалось последнее… Я несколько раз видела, как с трудом мой ассистент удерживается от того, чтобы засунуть руку в рану и помогать мне более активно. Т-аак, пора вмешиваться.
– Дорогой, а ты руки обрабатывал?
– Мыл вообще-то, – с заминкой прозвучало в ответ. Большего мне и не надо было. Сам сообразит, за что он потом вымытыми руками хватался.
Заготовленный кетгут для внутренних швов закончился как раз на последнем. Юрка не преминул прокомментировать:
– Мастерство не пропьешь! – и перевел дыхание. Предстоял последний этап – наложить швы из шелка на кожу.
– Хочешь попробовать сам? – предложила я. Мне было интересно, согласится он или откажется. Верх взяло благоразумие – отказался. Правда, через несколько минут признался, что очень хотелось попробовать, но ведь дело-то нешуточное, тем более своя собака. Вдруг рука дрогнет?
Я была уверена, что у Юры получилось бы, но дело пришлось завершать мне. Ассистенту осталось только обрезать нитки на швах, оставив небольшие кончики для удобства их последующего удаления. Получив задание, Юрка сначала взялся за тампон со спиртом – для обработки рук, без напоминаний с моей стороны. И заулыбался, услышав, как я одобрительно хмыкнула. Через минуту он отложил в сторону ножницы и спросил:
– Теперь зеленкой?
– Нет, лучше возьми спрей – он там на столе! Это новая штучка, очень эффективная и надежнее, чем зеленка!
Юра взялся за баллончик, а я за дополнительные объяснения, не дожидаясь его вопросов. Раствор бриллиантовой зелени – старый и проверенный «дружок», но бывают ситуации, когда требуется более серьезная обработка, и это – как раз наш случай. Почему? Да потому, что эффект подсушивания раны у зеленки выражен сильнее, чем обеззараживание. На ране от зеленки быстрее образуются корочки подсыхания, а у Иоффы рана находится в очень неудобном месте, трущиеся поверхности подмышки рано образовавшиеся корочки подсыхания будут своей шершавой поверхностью раздражать. А вот спрей – другое дело. Он умеренно подсушивает, зато сильнее обеззараживает. И швы себя будут чувствовать спокойнее. Что нам сейчас и надо… После такого пространного объяснения швы окрасились в фиолетовый вместо зеленого цвет и стали почти незаметными на черной шерсти ризеншнауцера. Выждав еще несколько минут, чтобы лекарство высохло и образовало легкую пленку на ране, мы торжественно сняли собаку со стола. Она радостно завиляла коротким хвостом, безошибочно сообразив, что все самое страшное позади. Потом осторожно попробовала, можно ли опереться на пострадавшую лапу. Удивленно покосившись в нашу сторону – совсем почему-то не больно, – она заторопилась на доклад к хозяйкам, осторожно пробуя опираться на передние лапы.
– Не обольщайся! – сказала я, увидев радостную улыбку на лице своего ассистента. – Не забывай, что анестезия еще работает, завтра она будет хромать посильнее. Но – не сглазить! – результат пока неплохой.
Юрка только кивнул в ответ.
На дворе была уже глубокая ночь, когда все закончилось. Аленка задремала, Ольге тоже не терпелось оказаться дома. На другой день предстояло отправляться на работу, так что мы не стали устраивать «разбор полетов» за стаканчиком крепкого чая. Получив необходимые инструкции о дальнейших мероприятиях, компания удалилась.
Прошло два-три дня. Мы по нескольку раз за день перезванивались.
– Привет! Утренний обход! – это начинала я.
– Температура нормальная, аппетит отличный, рана сухая, швы чистые, отека пока нет, – уже привычно тарабанил Юрка доклад, быстро схватив суть вопросов, которые обычно задаются в подобных случаях.
– Хромает? Сильно? – продолжала допрос я.
– Опирается. Но двигаться предпочитает на трех ногах, – в Юркином голосе не было особой печали, но меня не все радовало. Портила настроение хромота. В отличие от радостного хозяина (еще бы не радоваться – ампутировать ногу-то не пришлось!) я еще не оставила мысль увидеть Иоффу на выставке. Но суждено ли этому осуществиться? Мечтать, как говорится, не вредно, но…