Дела сердечные
Шрифт:
Певец сел на стул и запел. Его голос струился, удивляя оттенками, лаская и волнуя одновременно. Слова и мелодия совпали с настроением Анжелы. Душа резонировала, к горлу подступил комок. Непрошенные слёзы наполнили глаза. Погода на курорте утихла, смягчилась, а вот её сердце встрепенулось.
Всегда держалась за своё достоинство, принимала жизнь такой, как она складывалась! Как же так вышло, что все отчаянно запуталось, и она сама не знает, как быть дальше?! Слёзы обострили ощущения. Стало ясно, что нити, связующие её, Алексея и сына, натянулись до предела. За всё приходится расплачиваться. Развязка неизбежна.
Исполнив песню, Градский тряхнул головой, откидывая непослушные волосы, и тихо сказал:
— Я, в общем-то, хотел рассказать о любви. Не знаю, удалось ли....
Несколько секунд зрители хранили молчание, словно каждый думал о своём. А потом зал взорвался аплодисментами. Рассказ о любви вызвал бурю эмоций.
Возвращались по набережной. Антрацитово блестело Чёрное море, темнели пики кипарисов. В свете фонарей мелькали пары. На лице Анжелы проступал лёгкий румянец, и необыкновенно светились глаза. Она задумчиво молчала. Алексей дышал полной грудью и любовался подругой, не подозревая о том, что творилось в её душе.
В вечерних сумерках отель «Жемчужина» заманчиво горел огнями. Обманный праздник, грустно подумалось Анжеле. Чаю, решила она. Нужно выпить чаю на балконе, а потом лечь пораньше спать. Это был её рецепт обретения душевного покоя.
В вестибюле они столкнулись с Жильцовой. Она о чём-то разговаривала с администратором.
— Хорошо, что я вас встретила! Добрый вечер! Вижу, он у вас удался! — сказала она, увидев знакомую пару.
Обе проницательные женщины бегло обменялись оценивающими взглядами.
«Такая естественность, как у Оксаны, поистине притягательна» — мелькнуло в голове у Анжелы.
У Оксаны мысли неслись телеграфной строкой. «У Анжелы талант преподнести себя обществу, — подметила она. — Замысловатая прическа, блеск украшений, изысканное платье, облако духов. Я никогда этого не умела. Мне это не дано».
— Да, мы были в «Фестивальном», слушали Градского, — первым заговорил Алексей. — Концерт замечательный!
— Он владеет своим голосом виртуозно! — согласилась Оксана.
— Дамы, вечер-то какой упоительный! А не сообразить ли нам на троих чайку или даже вина? — предложил Алексей. — Пойдем в наш номер, Оксана!
— Нет, не получится, — не раздумывая, решительно отказалась Жильцова. — Я завтра очень рано улетаю. Мне ещё нужно собраться, да и выспаться не мешало бы. Вот спустилась предупредить администратора о своем отъезде, а тут вы! Красивые, нарядные, довольные.
— А разве есть рейс на Москву в такое время? — удивилась Анжела. — И вообще, говорят, в аэропорту ужас, что творится! Столько рейсов было отложено, так что теперь наверняка полная чехарда!
— А я полечу на спецрейсе. Самолет МЧС. Завтра за мной спасатели заедут чуть свет — и прощай, город Сочи!
— Удивительная женщина! — сказала Анжела. — Для тебя не ничего невозможного. Какие у тебя водятся знакомства!
— Моя профессия сводит с самыми разными людьми, — уклончиво ответила Жильцова. — Я им чиню сердца.
— Ну, будем дружить в Москве? — сказал Алексей, протягивая Оксане руку.
— Говорят, всех курортных знакомых надо внимательно рассмотреть под московским небом! — сказала Жильцова, энергично пожимая
Обычные фразы в её исполнении прозвучала особенно. Крепко. С удвоенным смыслом.
— До встречи, — добавила она, затем быстро чмокнула Анжелу в висок и стремительно удалилась пружинистым шагом.
— У меня в голове застряли последние слова Оксаны, — сказал Алексей за вечерним чаем. — Что она имела в виду, как думаешь?
— Мало ли что может иметь в виду неординарная женщина, — Анжела привычно уклонилась от развёрнутого ответа.
— Да, кто постигнет женщину до конца, тот сравнится с богом! — произнес Алексей, обаятельно улыбаясь.
«На самом-то деле всё гораздо проще, чем тебе кажется, Лёшенька!» — с грустью подумала Анжела. Она без труда уловила и перемену в настроении Оксаны, и подтекст в её словах.
ГЛАВА 3. Что хотят женщины
Не родись красивой, а родись счастливой — издавна говорят в народе. Но всем непременно хочется совместить и то, и другое! Мало кому удаётся, а иначе бы и поговорки такой не было.
Анжела Комарова всегда уклонялась от досужих разговоров о женском счастье, хотя все вокруг вечно судачили про свою и чужую личную жизнь. Анжела ревностно уберегала свой частный мирок от постороннего вторжения, но даже себе самой она не могла дать однозначного ответа, всё ли в нём благополучно.
Вот в детстве, когда был жив папа, она ощущала себя очень счастливой. Дочь и отец дружили и обожали друг друга. Оптимист и весельчак, папа никогда не наказывал её, а умело переключал внимание дочери с детских шалостей на что-нибудь интересное. Папа сам много читал, и приучил к чтению дочь. Папа часто шутил, устраивал розыгрыши, и Анжела росла остроумной девочкой. Отец всегда мог ответить на любой вопрос своей любимой почемучки. Он знал массу любопытных вещей! Он говорил с дочерью на одном языке, а она радостно впускала его в свой детский мир. Мама всегда со счастливой улыбкой смотрела на них обоих.
Папа. Бывает нечто, что отвратить невозможно. Анжела поняла это очень рано. У её отца обнаружили рассеянный склероз. Страшная болезнь быстро превратила сильного, умного человека в беспомощное существо. Врачи не могли его спасти. Анжеле исполнилось семнадцать лет, когда отца не стало. Мать Анжелы, Лидия Матвеевна, безмерно горевала, но она была уже готова к такому исходу. Она не тешила себя надеждами на чудо. После смерти мужа женщина стала жить ради дочери.
Мать и дочь не шиковали, но время от времени посещали театры и художественные выставки. Изредка принимали гостей — родственников и старых друзей семьи. Лидия Матвеевна во всех своих проявлениях оставалась очень интеллигентной. Она никогда не лезла беспардонно в душу дочери, хлопотала по хозяйству, а порой так и вообще всё в доме брала на себя. Они ладили замечательно. По вечерам Лидия Матвеевна встречала Анжелу с работы, усаживалась с ней за кухонный стол. Наступало время вечерних бесед. За каждым словом матери пряталась её любовь к дочери. Это чувство гнало по стареющим жилам кровь, заставляя биться её большое сердце в ритме времени.