Декадент
Шрифт:
– Тише. Не извиняйся. Все в порядке. Все хорошо.
– Нет. Не в порядке. Я привязалась к мысли о том, что у меня будет твой ребенок. Я хотела этого малыша. Я не представляла насколько сильно, прежде чем потеряла его, - она снова взглянула на Люка.
– Прости. Ты очень хотел его.
Это еще слабо сказано!
Кимбер отодвинулась от Дика, поджала колени к груди и обняла себя руками. Отгородившись от него. Его все еще колотило от шока. Нет ребенка. Нет... ничего. Он нахмурился и посмотрел на Люка.
Черт, его кузен с трудом сдерживал слезы, казалось, он
– Все хорошо, милая. Это не твоя вина. Это... мое бремя, и я не сделал ничего хорошего. Я оттолкнул тебя и Дика, надеясь... Ну, ты знаешь, что я надеялся. Если кто-то и должен извиниться, то это я. Оставь это мне и выкинь мои проблемы из своей головы. Сфокусируйся на том, чтобы поправиться и стать счастливой.
Люк поцеловал Кимбер в макушку.
– Ты тоже будь счастлив.
Она взглянула на него глазами, в которых плескалось море жалости. Выражение лица Люка говорило было нечитаемым. И будь Дик проклят, если в этот момент ему не было жаль своего кузена. Что нужно сделать, какие слова нужно подобрать, чтобы привести того в чувства?
С неохотой взглянув на Кимбер, Люк похлопал брата по плечу. Затем он ушел. Дик понятия не имел, что говорить в этой тишине. Нет ребенка.
Вау. Воздух со свистом покинул его легкие. Он ждал, что придет облегчение. Все еще ждал. Но ничего.
И Кимбер молчала. На самом деле она тихо всхлипывала, учитывая, как дрожали ее плечи. Это разрывало его сердце, поднимая в нем острую необходимость что-нибудь разбить и плакать вместе с ней. Он понял, кого она оплакивает.
Проклятье, что-то пустое и болезненное поселилось внутри него. Да, грусть. Сожаление. Скорбь. В каком-то смысле, он тоже горевал. Он погладил ее по спине.
– Котенок, не нужно так расстраиваться.
– Не расстраиваться?
Ее скептицизм был, словно пощечина.
– Оставляю право на радость за тобой. Ведь отсутствие ребенка, означает, что у тебя больше нет причин волноваться. Иди, закати по этому поводу вечеринку.
«Да мне пох…» - чуть не сказал он, но сменил тактику. Мягче. Проще. Ей было больно.
– Перестань, котенок... Я приходил к тебе вчера вечером, чтобы сказать, что люблю тебя. Все еще люблю. Я хочу быть с тобой. С ребенком или без него, это ничего не меняет. Я был не в себе долгое время и позволил смерти Хизер затащить себя в кучу дерьма. Я и тебя втянул в это. Я даже не могу передать, как мне жаль. Я все еще думаю, что ты достойна лучшего, но я также не собираюсь позволять прошлому вставать на нашем пути. Если ты все еще хочешь меня, я сделаю все, чтобы быть с тобой.
Она подняла голову, и нужда в ее глазах была подобна острому зазубренному лезвию, пронзающему его сердце. Боже, она уничтожит его этим взглядом, наполненным болью, надеждой и тоской.
Ее плечи поникли.
– В чем смысл? Я люблю тебя, но мы не хотим одного и того же.
– Чего же?
– Когда-нибудь я захочу ребенка.
Дик ожидал прилив паники от этой мысли. Но вместо этого он представил Кимбер с округлившимся животиком, с улыбкой на губах и светящуюся от счастья. С ней он бы смог завести детей. С
– Я не против детей. Я не могу обещать, что буду идеальным. Проклятье, я даже не знаю, смогу ли...
– он выдохнул. Нужно быть честным. Нужно.
– Я не знаю, смогу ли заняться с тобой любовью в одиночку. Но я попытаюсь. И буду пытаться, пока это возможно. Я не хочу делить тебя. Я просто хочу любить тебя так долго, насколько ты позволишь мне.
Кимбер было открыла рот, но в комнату вошел доктор, держа в руке диаграммы. Он остановился, как если бы понял, что прервал что-то важное. Но с профессиональной маской на лице он полистал карту Кимбер, затем на его лице промелькнула одна из отработанных деловых улыбок.
– Все в порядке. Анализы в норме. Сотрясение было легким. Я выпишу рецепт, если вас будут мучить головные боли. На осмотр приходите через неделю. А пока вы можете быть свободны. Есть какие-нибудь вопросы?
Кимбер покачала головой.
– Кто отвезет Вас домой?
– спросил он.
Она задохнулась, когда новые слезы заволокли ее глаза. Выражение на ее лице... Боже, она никогда не была более красивой. Одарив Дика лучезарной улыбкой, Кимбер прошептала доктору:
– Он.
Три дня спустя, после выписки отца из больницы и заселения его к Логану, после того как скандал о попытке Кэла совершить убийство поутих, Дик постучал в дверь Кимбер ровно в семь часов, как она и просила. В одной руке он держал букет цветов, а второй пытался поправить проклятый галстук, чтобы тот не задушил его. Но он хотел выглядеть на все сто, стараясь угодить ей. Быть лучше. Сегодня должно решиться: будут они вместе или нет.
Кимбер открыла дверь. Она была одета в красную блузу на лямках с глубоким декольте и в черную кокетливую юбку, низко сидящую на бедрах. Глаза Дика округлились. О, черт. Если он так и будет пялиться на нее весь ужин, то сам процесс употребления пищи гарантированно станет пыткой.
– Привет.
Кимбер приняла цветы и отступила назад, позволяя ему войти.
Стараясь не волноваться, как какой-то слабак, Дик зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Стол был накрыт, горели свечи, в комнате играла легкая музыка с сексуальными мотивами. Пахло действительно вкусно. Чем-то итальянским. Но когда Кимбер повернулась, чтобы найти вазу для цветов, ему открылся вид на ее обнаженную кожу, которую откровенно демонстрировал вырез на спине, и он тут же до умопомрачения захотел прикоснуться к ней.
Несмотря на это, нервы сковали позвоночник. Что если... он смог бы сделать это один? Он хотел этого, видит Бог, но... Прежде чем его мысли продолжили бы двигаться в этом разрушительном направлении, он взял Кимбер за руки и притянул спиной к своей груди, ласково прокладывая путь к ее бедрам. Без сомнений, она тотчас почувствовала, какой эффект произвел на него ее наряд.
– Ты надела эту маленькую вещицу, чтобы свести меня с ума? Это работает.
Она послала ему дерзкий взгляд через свое почти обнаженное плечо. Дик не думал, что он может желать чего-то большего. Кимбер доказала, что он не прав.