Дедов завет
Шрифт:
Ты должен знать, что будет происходить. Почти вся кровь полукровок и твоя кровь уйдут в Сердце Там они смешаются, и твоя сила должна вылечить полукровок. Должна, но вы все можете не выжить. И еще не известно, что стане с самими полукровками — за все нужно заплатить свою цену.
Я думал, что с тобой точно ничего не случится, раз ты сам ко мне явился уже почти стариком. Оказалось — нет. Ты тоже можешь умереть. Что тогда будет — я не знаю. Ты сам этого не знал. Ты сказал, что по-другому поступить не сможешь. Так сделал бы
Имей ввиду, что это займет несколько часов, но нужно успеть до того, как взойдет солнце, иначе никто из вас живым не уйдет.
Удачи, переродившийся я!»
— Спасибо, — пробормотал я.
Как же мне было страшно! Одно дело, когда тебя внезапно к предкам отправляют, и совсем другое, когда ты идешь на верную погибель добровольно. Оладка перепеченная! Страшно-то как! Нет! Я не могу подвести деда! Он в меня верил! И я обещал Вессалии! И профессору Аварре! Деда, я сдержу свое слово!
— Руфус, ты знаешь, что делать? — прошептал я.
— Знаю, парниша, знаю. Может, все-таки передумаешь, а?
— Нет.
Тетушка Тама и Зарина ждали моих указаний. Они меня не торопили, но я точно знал, что им тоже страшно. Я ведь рассказал, что с ними может случиться. Только про себя не сказал ни слова, потому что был уверен, что моей жизнью они рисковать не станут.
— Давайте начинать.
Мы улеглись на положенные места и принялись ждать. Я видел, что происходит, и был очень рад, что Тетушка Тама и Зарина — нет. Руфус сразу же их усыпил, а мне нужно было быть в сознании, иначе моя сила могла не подействовать.
В Подземелье было светло как на улице днем, хоть здесь не было ни одной свечи. Я лежал на пульсирующем драгоценном камне, по правую сторону от меня — Тетушка Тама, а по левую — Зарина. Руфус завис надо мной, и его красные глазки-бусинки впервые за все время наводили на меня ужас. Однако отступать было некуда.
Руфус что-то бормотал, но я не мог разобрать ни слова. Постепенно все Подземелье заволокло влажным полупрозрачным белым дымом. А потом я почувствовал такой жуткий холод, что у меня горло перехватило, и я стал задыхаться.
Вскоре я увидел, как от наших тел капля за каплей вверх начала подниматься кровь, пока полностью не стала плотной красной завесой, за которой я перестал видеть Руфуса, но голос его я слышал. А потом я перестал чувствовать свое тело, и кровавая пелена заволокла мои глаза.
Глава 25
Раскаленный воздух огнем опалил мои ноздри, глаза мгновенно пересохли, и стало тяжело дышать. Жаром тянуло отовсюду.
Вокруг меня была растрескавшаяся земля, а над головой — блеклое голубое небо. Я попытался наколдовать воду, но у меня ничего не вышло. Я старался снова и снова — ничего. Оладка перепеченная! Я ж так тут и помру! Или я уже помер?
— Нет, ты пока живой. Не знаю только, надолго ли.
Усталый голос прозвучал у меня за
— Привет, — сказал я, потому что ничего лучше придумать не смог.
Предок не ответил, словно глубоко ушел в свои мысли. Мне почему-то было не по себе рядом с ним, хотя раньше я такого не замечал. Я подошел к нему и остановился, решая, что делать дальше: остаться стоять или сесть рядом, как вдруг Вариус заговорил:
— Не было у меня выбора. Ты же понимаешь?..
— Э…
— А… Ну да… Ты пока не понимаешь. Ничего. Придет время — поймешь.
Ага. Конечно.
— Где мы?
— А ты разве не узнал? Это же Школа. Мы уже с тобой здесь встречались.
Я повертел головой по сторонам, но, как и прежде, вокруг меня кроме выжженной земли ничего не было. Если только не считать… А она здесь откуда взялась?!
— Это ж моя дверь!
— Твоя? — Вариус вроде бы вопрос задал, но было видно, что это его совсем не интересовало.
— Ну… Вроде того.
— Тогда ты знаешь, что там. Или кто.
— Ага. Знаю. Вендийцы.
И в прошлом году я добавил туда еще двоих. Если мне тогда было очень плохо, то я даже представить не мог, что чувствует (или чувствовал — я уже совсем запутался!) Вариус.
— Все до одного… Старики, женщины, дети… Все до одного… Там… — На лице моего предка отразилась такая боль, что у меня у самого дух перехватило.
— Ну… Не совсем. Еще двое точно остались.
И эти двое хотели меня убить, чтобы освободить своих родичей из вот этой самой двери. Только об этом я решил Вариусу не рассказывать. С него и так хватит.
— Да? — Глаза предка загорелись и тут же вновь потухли. — Все равно это ничего не меняет.
Он спрятал свою голову в руках и надолго замолчал. Меня же мучили вопросы, только я не знал, можно ли их задавать. Оладка перепеченная! Была не была!
— Вариус! — Я сел рядом и потряс его за плечо. — Вариус!
— Что?
— Что ты сделал? И зачем?
Вариус повернул ко мне свое лицо, и мне стало жутко от его пустых глаз. Он словно постарел лет на двадцать. Хотя может быть, так оно и было.
— У меня не было выбора, — повторил он. — Иначе вендийцы сделали бы то же самое с нами, что я сделал с ними… или даже хуже. А ведь у меня есть сын…
Это я хорошо знал, потому что бабуля заставила меня вызубрить всю нашу родословную.
— Вендийцы… они… — Вариусу явно было тяжело говорить.
— Что с тобой? — всполошился я.
— Помнишь… что я говорил… в прощлый раз?..
— Ты умираешь, да?
— Да.
— А я?
— Не знаю…
Вариус достал из-за пазухи маленького белого крысенка с красными глазками и показал его мне.