Деде Коркут
Шрифт:
Сын Бейбуры и Гараджа Чабан сидели у костра, ели шашлык, приятно беседовали.
Караван спустился в узкое ущелье и с трудом продвигался вперед. Ущелье это называлось Кровавым. По дну Кровавого ущелья текла река.
Огромный человек сидел на склоне горы и, наклонившись, пил воду прямо из реки, текущей по дну ущелья. Лицо этого дикого великана было уродливое, жуткое: у него был всего один глаз – на темени. Теменной глаз-Тепегёз был разбойник. Он останавливал и грабил караваны. С горы скатилась большая скала. Тепегёз подставил плечо и отпихнул скалу.
Через реку, текущую по
Тепегёз пил воду из реки, услышал перезвон бубенцов и, не поднимая головы, увидел караван. Своим единственным теменным глазом посмотрел он на тяжело нагруженных верблюдов. Караван почти достиг моста, как Тепегёз испустил ужасающий рык. От рыка этого затряслись окрестные горы, покатились камни.
– Эй вы, людишки, – молвил Тепегёз, – остановитесь, разгружайте верблюдов!
Старый купец отвечал:
– Как ты ужасен! Увидев тебя, глаза наши ослепли, руки опустились, губы похолодели, кости размякли. Чего ты хочешь от нас?
– Эй ты, глупец, – сказал Тепегёз, – тебе лицо мое не нравится, а я отнял жизнь у многих красавиц – светлоликих, ясноглазых. Я отнял жизнь и богатство у многих мужчин – белобородых и чернокудрых. И ваше добро заберу, и вас убью. Мясо ваше кину на съедение птицам и червям, а кости – моим щенкам. Ну-ка побыстрее слезайте на землю да тащите груз в мою Азыхскую пещеру!
Тепегёз сдвинул с места огромную скалу и покатил ее на верблюдов. Верблюды испугались. Купцы слезли с верблюдов, начали отвязывать тюки.
Склон горы весь был в рытвинах. Пещеры, норы, берлоги были, как разинутые пасти хищных зверей. Азыхская пещера Тепегёза зияла необъятной пустотой. В ней стояла полутьма, пламя больших светильников, горевших по углам, отбрасывало чудовищные тени. Свисающие с потолка, вытягивающиеся из земли ледовые и известняковые столбы походили на невиданные существа. На стене висели полосатые тигровые шкуры. Повсюду белели кости – человечьи кости, звериные кости. То тут, то там лепились свечные огарки. На каменных выступах стояли человечьи черепа. В стенах были трещины. От писка летучих мышей, гнездившихся в щелях, закладывало уши.
Вошедшие в пещеру купцы тряслись от страха. Тепегёз наклонился, откусил ухо у одного молодого купца, сжевал и проглотил. Купец закричал. Кровь зажурчала, как дудка.
– Быстрее, быстрее развязывайте тюки! – подгонял купцов Тепегёз.
Купцы, дрожа, начали развязывать тюки. Тепегёз рассматривал дорогие товары – шелковые ткани, золото и серебро, каменья, драгоценности, оружие.
– Пах, пах, – говорил он, беря в руки изукрашенный меч, – если уж вы привезли такой прекрасный меч, придется этим мечом срубить ваши головенки.
Среди привезенных купцами даров был и Серый жеребец.
Сын Бейбуры простился с Гараджа Чабаном, сел на коня, спустился с горы на равнину.
Мало ли, много ли скакал молодой купец, а домчался до той же равнины, увидел сына Бейбуры, подскакал к нему, поздоровался. Лицо его было окровавлено. Сын Бейбуры молвил:
– Эй, смельчак, кто ты, откуда? И кто залил тебя кровью?
– Джигит, – отвечал молодой купец, – мы честные купцы. Много лет назад вместе со старшими братьями покинули мы этот край. Ходили в далекие страны, накупили дорогих товаров. Близ Железных ворот Дербента, в Кровавом ущелье, преградил нам путь разбойник. Туловище у него человечье, но на темени всего один глаз. Он отнял у нас товары. Говорит – и жизнь отниму. Откусил мне ухо и проглотил его, забрал моих братьев в плен. Я вырвался, прибежал к тебе. Помоги, джигит! Юноша пришпорил коня.
– Поезжай вперед, указывай дорогу, – молвил он.
Молодой купец отвечал:
– Джигит, этот разбойник очень зол! Может, ты повернешь назад, не захочешь, чтобы слетела с плеч твоя чернокудрая голова, чтобы вытекла твоя алая кровь, не допустишь, чтобы твой белобородый отец, седовласая мать плакали и причитали «сынок, сынок…»?
Юноша молвил:
– Зачем же ты мне обо всем рассказал? Если уж рассказал, я должен пойти: чтобы позор не пал на мою голову, чтобы грязь не забрызгала мне лицо. Что делать? Умру – земля полюбит, останусь жив – народ полюбит.
Они добрались до Кровавого ущелья.
– Эй, Тепегёз! Выходи, сразимся, поборемся, подеремся! Я хочу вырвать добрых людей из лап твоих!
Из темного входа пещеры выглянул единственный глаз Тепегёза. Он посмотрел на юношу, стоящего на дне ущелья, и захохотал.
– Парень, парень, ах ты плутишка этакий, паренек! – молвил он. – На жеребчике рыжем худенький паренек! С коротким мечом паренек, с обломанной пикой паренек, с тонкими стрелами паренек, с запавшими глазами паренек! Предо мной джигит удалым не бывает, как полынь-трава твердой не бывает! Пропащий глупец, сын глупца! Пока я не дотронулся до тебя ни рукой, ни ногой, поди прочь отсюда!
Юноша отвечал:
– Не болтай попусту, паршивый Тепегёз! Что тебе не нравится в моем рыжем скакуне? Увидев тебя, он запляшет. Что тебе не нравится в моем булатном мече? Он с маху разрубит твой щит. Чем тебе моя пика не нравится? Она выпустит дух твой в небо. Моя белая пыльная тетива застонет, мои девяносто стрел изрешетят твою кольчугу. Не запугивай честного воина – выходи, сразимся!
Тепегёз издал рык и вышел из пещеры. От его рыка содрогнулись горы, семь скал семь раз отозвались, камни на склоне горы сдвинулись и покатились. Тепегёз взял в руки палицу и кинулся на юношу. Тот поднял щит, защищаясь от палицы. Тепегёз ударил сверху. Щит раскололся; юноша был ранен, но не упал.