Дед
Шрифт:
…Звонок в дверь. Долгий, настойчивый. Бабушка подошла к двери, посмотрела в глазок. Мама тут же догадалась и прошептала:
– Не открывай.
– Думаешь, пьяный? – с какой-то отчаянной надеждой шепотом спросила бабушка.
– Конечно пьяный.
– А вдруг нет? Как ты это через глазок увидишь?
Из-за двери раздался рык:
– Ну что вы там, уснули, что ли?!
– Просто не пускай его, – еще раз попыталась мама. Бабушка замерла в нерешительности. В глазах – слезы.
– Он мой муж, как же я его не пущу?
Ее голос дрожал. Мама предприняла последнюю попытку, сказала громче, будто пыталась внушить ей эту мысль:
– Ты что, не видишь, какой он пьяный?
– …Соседи услышат…
Бабушка очень боялась соседей – вечный ее страх скандала: «не выноси сор из избы», «что люди скажут», «а вдруг кто услышит»… Она даже дома говорила тихо, почти шепотом, особенно о том, что у нас порой происходит, и меня просила: смотри, не рассказывай никому. А дед, зная об этом ее страхе, кричал всё раскатистее.
По подъезду разнеслось эхо:
– Нина, твою мать!
Несмотря на отчаяние в глазах мамы, бабушка дрожащими руками повернула ключ в замке, сняла цепочку.
Он ввалился, бухнул ведро на пол, скинул ботинки – не нагибаясь, просто наступив одной ногой на другую. Прошел в гостиную в плаще, сел на тахту. Мама встала напротив него, скрестив руки:
– Ты зачем приехал?
Я осталась в коридоре. Мама прикрыла дверь. Я стояла и слушала, как дед рычал, что мы его семья и он имеет полное право здесь находиться. В какой-то момент дверь распахнулась и по коридору мимо меня промчалась мама. Она вбежала в ванную, схватила с полки перцовый баллончик, который недавно купила по совету знакомой, но еще ни разу не применяла. «Вот сейчас я его и попробую!» – сказала она будто самой себе, и влетела обратно в гостиную с баллончиком в руках.
Что было дальше, мне хотелось бы забыть, но стоит подумать о том дне, как память услужливо подбрасывает одну за другой картинки, звуки, голоса… Дед заорал, как дикий зверь, который корчится в муках: «Сссука… я тебе голову оторву!» Ор перешел в хрип. На мгновенье дверь распахнулась, и я увидела маму: растрепанная, она попыталась выбежать из комнаты,
Иногда дверь открывалась, то ли от сквозняка, то ли от того, что ее задевали. Когда она открылась в очередной раз, я увидела, как дед тащит маму за волосы по полу, а она кричит и цепляется за ковер. И вдруг из своей маленькой темной комнаты вышла тетя Вера, бабушкина сестра. Бледная, худая старушка, в платье в мелкий цветок и фартуке, она поспешила к деду, попыталась подойти к нему с одной стороны, с другой. Она всплескивала руками и вскрикивала: «Витя, да что же ты! Витя!!! Отпусти ее!» Ее как будто не замечали. Но когда мама закричала особенно пронзительно, тетя схватила своими бледными худыми руками дедовы лапы и попыталась разжать его пальцы, отцепить их от мамы. В приступе ярости он схватил ее за руку и укусил. Тетя закричала, и от этого крика на долю секунды все замерли: бабушка, тетя, мама, лежащая на полу, и в этой тишине дед выплюнул на ковер откушенный палец.
Я не знаю, сколько секунд, мгновений или минут прошло прежде, чем бабушка выбежала за дверь, в коридор, схватила меня, окаменевшую, за руку и потянула за собой на лестничную клетку. Она закричала: «Помогите! Помогите!!!» Я тоже хотела позвать на помощь, но не могла произнести ни звука, только открывала рот. Вдруг голос все же вернулся ко мне, и я начала кричать вместе с бабушкой.
В конце концов к нам спустился сосед с пятого этажа. Он работал в милиции.
Я стояла на лестничной клетке и смотрела на то, как деда уводят в наручниках милиционеры. Следом перепуганную тетю с забинтованной рукой уводят врачи в белых халатах. Я не видела только маму. Когда мы с бабушкой вернулись в квартиру, я подошла к двери ее комнаты и потянула за ручку, но дверь была заперта. Я посмотрела на бабушку. Она пожала плечами, глядя на меня с плохо скрываемой болью.
Конец ознакомительного фрагмента.