Дебютантки

Зингер Джун

— Нет, не Брутом. Только для ее пользы, Сара…

— Ну да, ты — получаешь развод и женишься, а что будет с мамой?

Морис начал терять терпение:

— Ты можешь думать и говорить что угодно. Но ты сделаешь это? Для своей матери, не для меня.

Конечно, она сделает это. И все только выиграют. У мамы появится новый шанс в жизни. Леди Вайолет получит нового богатого муженька, а ее папочка — женушку-аристократку. Стюарт и Джиллиан — нового папочку взамен того, кто был убит. Потеряет все только она, Сара! Она потеряет своего отца в результате этого прелестного обмена. Сара не любила что-то терять!

—

Хорошо, — ответила она.

Отец был поражен.

— Так ты сделаешь это? — Он ожидал большого сражения и ссоры.

— Да, так на чем мы договоримся? — Договоримся?

— Конечно. Что я получу за это? Мама поправится. Ты получишь Вайолет. Стюарт и Джиллиан получат тебя. А что получу я?

— Что ты хочешь?

«Все. Все, что только можно у тебя взять! Тебе придется заплатить, папочка! Ты должен был подумать об этом!»

— Прежде всего, мама должна получать хорошее содержание до конца жизни. Я тоже должна получить большую сумму.

Морис Голд был вне себя:

— Я сам собирался дать пенсию твоей матери, чтобы она ни в чем не нуждалась. Ты же, черт возьми, всегда имела все, чего желала твоя душа! На то, что ты получала от меня в месяц, семья из шестерых человек могла бы неплохо прожить целый год. Ты что, считаешь, что я ничего не оставил бы тебе? Черт возьми, Сара, по моему завещанию ты получаешь больше всех!

— Это пока, — горько заметила Сара. — Что будет со мной, когда ты решишь, что маленькие Стюарт и Джиллиан тебе роднее, чем я? Что будет, когда леди Вайолет заморгает своими прелестными глазками и Сара очутится в роли Золушки?! Нет, папочка, я не собираюсь стать жертвой обстоятельств!

— Жертва обстоятельств? Кто так говорит? Этому вас учат в школе?

— Они учат меня там математике. Один разделить на три будет одна треть. Я хочу, чтобы ты все сложил — все, что у тебя есть в банках, облигации, акции, словом, все, что у тебя есть в собственности, все принадлежащие тебе здания и компании. Я хочу, чтобы все соединилось в одну огромную корпорацию. Отец, у тебя будет теперь два совладельца — мама и я. Но я хочу быть честной с тобой, отец, — поэтому я отдам тебе тридцать четыре процента, а у мамы и меня будет только по тридцать три. Таким образом, у тебя будет больше акций.

Морис Голд с изумлением смотрел на Сару. Откуда она взялась, это дитя, эта Ригана, эта Гонорилья?! Где она все узнала о бизнесе, о корпорациях и акциях? И когда? Ему казалось, он знает ее — темно-синие глаза, золотистые волосы, личико, как у ангела… Она всегда была взрослой и умной, проворной и способной. Но это? Ум — четкий и рациональный, как стальной капкан. И такой же холодный.

Он поиграл своей золотой ручкой. Потом как бы невзначай спросил:

— И кто же будет президентом корпорации?

— Конечно, ты, папа. У тебя же будет контрольный пакет. И если ты будешь хорошо вести себя, мама и я не будем объединять свои акции и пытаться спихнуть тебя с этого поста. Но не пытайся нас обманывать. И еще одна вещь. Я хочу дома в Нью-Йорке и в Саутгемптоне. Ну, наверно, это пока все. Да, образование Марлены. Ты уже обещал оплатить ее образование и, конечно, расходы на дебют.

Ярость Мориса Голда была равна его восхищению деловой хваткой его дочери.

— Мне не кажется, что ты справедлива ко мне, Сара. Все, что у меня есть,

я заработал сам. Я много работал, чтобы достичь всего, а ты хочешь, чтобы я сам, своими руками отдал две трети своего состояния. Так или иначе тебе достанется доля твоей матери, поэтому гораздо справедливее будет, если мы поделим все так — пятьдесят процентов мне и по двадцать пять — тебе и матери. В конце концов, у тебя окажется пятьдесят процентов.

— Нет, отец, я так не хочу. Получится так, что после смерти мамы и твоей смерти Вайолет отдаст свою долю своим собственным детям. У меня будет половина, и у Стюарта и Джиллиан тоже половина. Ты когда-то был моим отцом, моим настоящим отцом, и подобный факт будет для меня очень прискорбным! Мне понадобится много денег, чтобы успокоиться! Послушай, я понимаю, что тебе нужно подумать. У тебя есть сколько угодно времени! — добавила Сара почти спокойным тоном. — Но не забывай, что будет, если ты не согласишься на мои условия и мама не даст тебе развода. Ты уже потерял меня, ты можешь потерять леди Вайолет. И тебя ничто и никто не согреет, кроме твоих денег. По-моему, это глупо! Даже если у тебя останется только тридцать четыре процента, у тебя будет огромное состояние. Хватит и леди Вай, и ее деткам! Правда!

Морис Голд насмешливо засмеялся. Ему не хотелось торговаться с Сарой, и, как она ему сказала, он ее уже потерял. Ему была нужна Вайолет.

— Хорошо, Сара, победа за тобой.

— Хорошо, папочка. Ты только проверь, чтобы бухгалтеры и адвокаты ничего не забыли. Чтобы все вошло в корпорацию, вплоть до старых ботинок! Потому что я все проверю и перепроверю!

Морису Голду очень хотелось дать по мордочке своей прелестной доченьке. Ей еще нет шестнадцати, а она думает, что уже всего добилась. Но ей придется кое-чему поучиться. Она даже не понимает, что выиграла сражение с ним не из-за того, что она такая хитрожопая, а потому, что она его Сара и он ее любит. Ей все равно придется узнать, как жизнь может обмануть ее, какой бы умной она себя ни считала. Он не всегда сможет смягчать удары судьбы для Сары.

— Может, мы пойдем поедим сейчас, — ласково спросила Сара. — Ты мне все расскажешь о своей новой семье!

Морис Голд решил сделать последнюю попытку, дурацкую попытку, но он должен постараться.

— Может, они станут и твоей семьей тоже? Сара, дай им и себе шанс. Ты можешь быть щедрой. Ты уйдешь от меня с огромным состоянием. Попробуй, Сара. Может, тебе и понравится Вайолет и ее дети.

— Нет, папа, я в этом не уверена. Эти наглые иностранны… Ты меня понимаешь… Они считают, что могут приходить к нам и забирать все — нашу страну, наши деньги…

«Даже наших отцов…»

Морис сердито посмотрел на дочь. Он отдал ей свои деньги, но сейчас она зашла слишком далеко, как испорченный, избалованный ребенок. Собственно, она всегда была такой!

— Ты стала настоящей сучкой, Сара. Меня от тебя тошнит, и я не пойду с тобой ни на какой ленч!

«Его от меня тошнит? Интересно, а что он сделал со мной?»

— Прекрасно! Если я сука, то кто же ты? Ты отвернулся от нас, от меня; тебе все равно, что будет со мной и с мамой! — Сара заплакала. — Ты отвернулся от семьи! Ты даже не хочешь называться евреем! Я еще раз повторяю: ты отвернулся даже от меня, своей маленькой доченька — горько рыдала Сара.