Deadly Cosplay

Скариани Аделина

***

Ичиро ждал этой встречи как будто бы целую жизнь. Словно весь смысл его жизни заключался во встрече с Орихарой Изаей, навещающим его в психиатрической больнице. Изначально обладая даром обаяния и очарования, Изая смог уговорить медперсонал выделить им отдельную комнату, чем-то напоминающую допросную, где для полного комплекта только не хватало светящей в глаза лампы и зеркала Гезелла.

Ичиро не был удивлён, зато в каком ошарашенном состоянии пребывал медперсонал, привыкший к истерикам нерадивого пациента, потенциальной жертвы Носферату. Сейчас Ичиро покорно прошёл в отведённое место, не проронил ни слова,

не выкрикнул: «Изыди Сатана» при виде улыбающегося молодого человека в чёрной куртке с бежевым мехом. Он сел напротив, смотря в эти тёмные смеющиеся глаза, знающие все человеческие грехи, включая и его.

— Ну, здравствуй, старый добрый друг, как поживаешь? Как нынче кормят на зоне? — абсолютно дружелюбно, без намёка на агрессию поинтересовался Изая.

— Ты и правда жив, — блестящими от слёз глазами Ичиро смотрел в скрывающееся под маской слоя грима лицо Игараши, которое узнал бы из тысячи. Не выдержав, Судзуки согнулся пополам и зарыдал как малое дитя, спрятав лицо в ладони.

— Ну-ну, ты уверен, что хочешь лить слезы, когда к тебе в гости заявился сам Орихара Изая? Подумай сам, сколько всего таких весельчаков на свете!

— На свете нисколько, а в дурке полно, — утирая слезы и втягивая сопли, Ичиро судорожно выдохнул, и сквозь пелену слез всматривался во взгляд, мёртвый как у выкинутой на берег рыбы. — Прости нас, Хикару, прости! Мы не должны были бросать тебя! Мы испугались! Мы должны были остаться и спасти тебя! Должны были в тот же день заявить в полицию. Это мы во всем виноваты, в том, что произошло с тобой.

— Ну, со мной, собственно, ничего плохого не произошло. Я теперь вечно молодой, вечно красивый, бессмертный, в конце концов. Я могу путешествовать по миру и прожить сотни и даже тысячи разных жизней, как всегда к тому стремился. Так что… — и сделав многозначительную паузу, поднял руку, при этом жесте Ичиро замялся, сжав припрятанный в кулаке крестик и прочитав про себя молитву.

— Это ты их всех убил? — тихо, не смея взглянуть в глаза, Ичиро нашёл в себе силы задать вопрос, ответ на который и так знал. — Даже Акиру… На кол… По телевидению. — Судзуки едва сдерживался от истерики, слова телеведущей всё ещё терзали его сердце. Он не слышал имени, но знал.

— А то! — как само собой разумеющееся ответил Изая, улыбнувшись самой благодушной улыбкой. — Но это вовсе не потому, что я ненавидел вас или злился! Нет-нет! Я совершил этот геройский альтруистический поступок во имя любви своей к роду человеческому!

— Что… — Ичиро опешил, втянул плечи и сгорбился, будто ребёнок, увидевший, как на него несётся бешеная собака.

— Я убил их всех, потому что любил! Любил так сильно, что не мог позволить прожить им всю оставшуюся жизнь в страданиях, в сожалении и самобичевании. Ведь все-все рано или поздно осознали бы свои злодеяния и не выдержали этого груза. Кто-то бы, возможно, спился, кто-то начал колоться, кто-то бы ушёл в отрыв до гроба, кто бы, может, покончил с собой, — и выделил сладко последние слова, по-особенному улыбнувшись. — Понимаешь, я сделал им одолжение? Вот, например, ты! — Изая указал на него пальцем, и жалостливо покачал головой. — Посмотри, что с тобой стало. Ты спятил, превратился в высушенный скелет, а всё почему? Потому что у тебя самого первого проснулась совесть. Это естественная реакция психики. Просто к кому-то она приходит сразу, а к кому-то запоздало. Иногда я думаю,

чем жить такой жизнью, я бы лучше покончил с собой, чем убиваться в горе и обвинять себя, что ничего не смог сделать. Поэтому я пришёл сюда. — И подорвавшись с места, он перескочил через стол, заключил ошалевшего от происходящих событий друга. — Я пришёл сюда сказать тебе, что прощаю. Ведь страх и инстинкт самосохранения — естественная человеческая реакция! Вы поступили как истинные люди, и это лишь прибавило мою любовь к вам! Я люблю вас всех, я люблю тебя, и именно поэтому я не убью тебя. Ведь ты мой лучший друг, и ты единственный пытался воспротивиться человеческой системе и помочь мне. — Похлопав друга по плечу, Изая, как истинный злой дух лисы, добавил чуть тише тоном заговорщика: — Поэтому я вверяю твою жизнь тебе, я уверен ты и сам знаешь, как с ней верно поступить. Удачи!

Изая, заломив за голову руки, направился на выход. Вышедший из оцепенения Ичиро резко обернулся, схватив друга за рукав.

— Постой, Игараши, но куда ты? Что теперь с тобой будет? Ты и правда оставишь меня в живых? Я… я не понимаю.

— Я уезжаю, — простодушно пожал плечами Хикару. — Расширяю свою косплей-зону. Нашёл себе друга по духу, типа того. И да, я оставляю тебя, проживи остаток своей жизни достойно, я верю в тебя. Бай-бай.

И помахав ручкой, исчез за дверью. Ичиро долго вглядывался в дверь, точно пытался понять, а не было ли это иллюзией, галлюцинацией, просто сном. Подошёл, постучал, открыл, закрыл и снова открыл, проверив коридор, где дежурил ожидающий его медбрат. А после взглянул на собственные руки, точно пытаясь осознать всё услышанное.

Хикару в образе Изаи, насвистывая под нос незатейливую мелодию, покинул клинику, направляясь к припаркованному у аллеи больницы автомобилю, где его ждал Наоки.

— Да наконец-то? — закатил он глаза, нервно встряхнув газетой, которую читал, сидя на одной из лавочек.

Изая присел рядом, спрятав в карманах руки, и ничего не ответил, странненько хмыкнув.

— Ты его не убил?

— Ну, как сказать, — неоднозначно промычал Орихара и толкнул локтем своего учителя.

Наоки оторвался от сенсационной новости в газете с жестоким убийством студентки, посаженной на «кол», и поднял взгляд к фасаду больницы. На балюстраде третьего этажа стоял пациент, раскачивающийся и вопящий на всю округу. Выбежавшая охрана не успела остановить Ичиро, оступившегося и сорвавшегося вниз. Короткий вскрик и глухой удар, от которого не дрогнули ни Хикару, ни Ода.

— Вот теперь все, — цинично заявил Орихара вместо эпитафии на надгробии лучшего друга.

— Я думал, ты решил его отпустить.

— Так и есть! Я ведь не стал его убивать, я дал ему выбор решить самому.

— Ты ему внушил покончить с собой?

— А вот и нет! Я просто подтолкнул его на эту мысль, но решение он принял сам, а значит, это не убийство. По правде говоря, я надеялся, что он выберет жизнь. Но, как и все люди, он не оправдал моих ожиданиях, и оказался таким же грешником: и он оказался подвержен страху. Вот только не перед чудовищами, а перед самим собой.

— Какого ты высокого мнения о людях. — Наоки аккуратно сложил газету и откинул в сторону, поднявшись следом за давно вставшим Хикару, что благочестиво улыбнувшись, заявил то, что было известному каждому в мире отаку:

— Конечно, ведь я Орихара Изая, и я люблю людей.