Даже не мечтай!
Шрифт:
– Гали, – пробормотала девчонка, рассматривая того, о ком слышала лишь в страшных сказках.
– Гала? Свет?
– Гали, – девчонка потупилась, – галок в детстве так подзывала, вот и прозвали, а как мама звала, не помню.
– Сирота значит? – забыв про неприятный запах, мужчина принялся хлопотать у костра.
– Сирота, – подтвердила девушка. – Мама только до деревни дошла, тут и умерла, ничего рассказать не успела.
– Ясно. Завтрак будет через полчаса, так что пошли мыться.
К удивлению лорда Иссиэля девчонка обрадовалась купанию не меньше, чем еде. Долго нюхала
Когда девчонка закончила купаться. Он сообразил, что надеть ей нечего. Ее лохмотья лучше сжечь, чтобы не оставлять следов, а его плащ требовал стирки. Пришлось вручить ей чистую рубаху, а самому идти к костру в одних брюках. Солнце уже встало, но прогреть лесок, притаившийся среди каменных лбов, не успело, так что Иссиэль шел и поминал всех старост самыми нехорошими словами.
Где спрашивается легендарные прекрасные девы с охотой и лаской идущие к единорогу ради благополучия родной земли? Последние сто лет только крестьяне еще приносят жертвы «белым богам» да и то неимоверно мухлюют. Хотя наставник объяснял, что нагрузка на сельские районы возросла из-за отказа городов приносить дары единорогам, и потому селянам проще смухлевать, чем отдавать по девушке в год:
– Раньше раз в десятилетие гонца присылали, – пояснял пожилой лорд, вставая из-за стола и тяжело опираясь на резную трость, – а теперь каждый год бегаем в надежде, что хоть пару симпатичных девушек получим.
– Но почему города перестали платить дань? – удивлялся Иссиэль, – ведь они живут магией! Если в мире не останется единорогов, не станет и магии!
– Люди редко видят дальше своего носа, дружок, – наставник улыбнулся, и тут же снова стал серьезным, – если так пойдет дальше, нам придется самим искать девушек согласных переехать в долину.
– Наставник, – по коже Иссиэля пробежали мурашки ужаса. Единороги согревали это мир своим светом, но при этом их ранила окружающая жестокость, ложь, предательство. Они практически не появлялись в городах, хотя в человеческом облике их могли вычислить разве что сильные маги, да и то принимали за коллег. Собирать «жертвы» из долины выходили только воины – специально обученные, закаленные не столько телом, сколько духом.
– А для чего я собираю в свой дом мальчишек, и гоняю их до седьмого пота, учу владеть собой и не вмешиваться в людские дрязги? – старый лорд вздохнул, – две трети мужчин в долине не женаты, сколько из них сумеют дождаться девушек, способных произвести потомство? А ведь молодняк подрастает!
– Вы правы, наставник, простите, – Иссиэль склонил голову.
– Значит, когда пойдешь за «жертвой» присматривайся вокруг, девушку расспроси, может где дом сиротский есть, или одинокая девушка-бесприданница.
С той поры прошло пять лет, и Иссиэль неукоснительно выполнял наказ наставника – выбирался из долины пораньше и колесил по окрестностям. Благо ему не нужно было звать повитуху, чтобы понять, невинна девушка или
Увы, «улов» был скромным. Отчего-то невинные привлекательные девицы предпочитали сидеть дома, а не болтаться по лесам. Правда, одну красотку, он все же привез в долину. Девушка из небогатой дворянской семьи просто заблудилась, собирая ягоды. Благородный мифический зверь спас ее и расспросил – нет ли у нее желания выйти замуж? Желание было, не было приданого. Так на спине прекрасного белого коня девушка попала в долину, а уже через месяц вышла замуж за избранного ею мужчину. Порой Иссиэль проходил мимо теплого уютного дома, выстроенного молодым мужем, вдыхал ароматы еды, молока, уюта и чуть-чуть сожалел о том, что не сумел пленить красавицу Суониру.
Под эти воспоминания мужчина довел девушку до лагеря, усадил, вручил миску с кашей и кружку с чаем:
– Извини, каша вчерашняя, к закату если поторопимся, будем в долине.
Галия не отвечала, только дробно стучала ложка. Иссиэль съел немного, и потихоньку потягивал чай, пока девчонка доскребала котелок. Потом встал и начал сворачивать лагерь. К его удивлению «жертва» принялась ему помогать – встряхнула одеяло, вымыла посуду, делала все спокойно и привычно, хотя закопченный котелок в ее тонких руках смотрелся чем-то чуждым.
Распушившиеся после мытья волосы мешали ей, лезли в лицо, попадали в рот, мужчина не выдержал, покопался в сумке, отыскал тесемку и протянул ей:
– Подбери волосы, будет удобнее.
Она покрутила полоску в пальцах весьма неуверенно, словно не знал, что с ней делать, потом пробормотала:
– У меня были косы, хозяйка обрезала, я не умею короткие волосы подбирать.
Если бы Иссиэль был хуже воспитан, он бы непременно закатил глаза, или многословно посочувствовал бедной девочке. Вместо этого он вынул из сумки гребень и встав за спиной Галии принялся разбирать разлетающиеся пряди. Волосы на деле были густыми, упругими и блестящими.
– А у твоей хозяйки дочки были? – спросил лорд, пытаясь уложить упрямую прядь на положенное ей место.
– Две, – кивнула Галия, – постарше меня, одну уже сватали.
– Понятно, – лорд грустно усмехнулся самому себе. Человеческая зависть и жестокость ранила его магическую натуру, но как воин он умел оставлять свои чувства в стороне. – Короткие волосы я тоже плохо умею укладывать, – предупредил он, – да и сестер у меня нет, так что только то что смогу.
Галия отмахнулась:
– Только что б в лицо не лезли, дома я их платком повязывала, да… – тон упал, в голосе послышались слезы, не то об утраченном платке, не то об оставленной за спиной жизни.
Иссиэль присел на корточки и стер пальцем пару слезинок:
– Не бойся, ничего плохого с тобой не случится. В деревню ты больше не вернешься, но если бы тебя выдали замуж, ты бы все равно уехала, ведь так?
– Не знаю, – Галия удивленно хлопнула глазами, – сирот взамуж не берут, только в работницы…
– А ты замуж хочешь? – единорог попытался зайти с другой стороны, зная по опыту, что для многих женщин слово «замужество» звучит лучше всякой магии.
– Нет! – девчонка насупилась и спрятала лицо в худые коленки.