Даймон
Шрифт:
Иное событие не столь драматично, скорее, странно и даже загадочно. Мне казалось, что я знаю о моем друге Мбомо немало. Свою биографию он никогда не рассказывал, но на расспросы отвечал не таясь. Исходя из его слов (и песен!) я был уверен, что мой друг родился в где-то Южных Штатах и был рабом на одной из бесчисленных тамошних плантаций. Этому предположению соответствует его манера разговора, скорее, американская, чем африканская. Все оказалось иначе — и сложнее. Мбомо родом из Африки, но родился в Либерии, на Перечном берегу, в поселении Мэриленд, что на реке Гранд-Сесс. Его родители и вправду были рабами за океаном, но освободились
Вместе с тем, Мбомо, если верить его словам, покинул родину много лет назад. Мой друг обмолвился, что отъезд был связан с попытками центральной либерийской власти подчинить себе самоуправляющийся Мериленд. Эти события мне известны, но случились они более двадцати лет назад.
Семь лет назад мы с Мбомо познакомились в Судане. Так и хочется спросить, где мой друг был долгие тринадцать лет. Неужели наша Викири в самом деле… Не спрошу — каждый имеет право на свою тайну.
Переправа через Буа обозначена на карте и тщательно зарисована. Мы идём дальше.
Дорожка 8 — «Сулико»
Исполняет Леонид Утёсов. Запись 1947 г.
(3`23).
«Долго я бродил между скал, долго я могилку искал…» Так и кажется, что Утесову негромко попевает знакомый голос с грузинским акцентом. «Но найты её нэлэгко…»
Толпа слева, толпа справа. И впереди — толпа. Оглянулся Алёша: может, сзади лучше? Где там! Всюду народец, не протолкнёшься, даже в турнирном рыцарском доспехе.
Занесло! Или митингов не видел? Сколько можно? Главная площадь, справа — Администрация, сзади, чуть левее — Университет, впереди трибуна, на трибуне… Геббельс-Лапчинский на трибуне, кто же ещё?
— …Значит, товарищи, мы — сепаратисты? Мы родину, Украину нашу, на части режем, вдоль и поперёк пластаем? Мы, значит, шпионы, агенты влияния, масоны недодавленные?
Рядом с Геббельсом, само собой, штандарт — малиновая ткань, золотые буквы. «Отечество и Порядок» на посту. Слева и справа — камуфляж, парни с повязками и значками. Десант тоже не дремлет. И как дремать, если Отечество в опасности?
— Сколько орали, сколько слюны извели! И такие мы, русскоязычные, и этакие. И вот вам результат. Продули бандеры из-за Збруча выборы и сразу отчаливать собрались. Широкая автономия Галичины! Знаем мы эту «широкую»!..
Алексей Лебедев поглядел на Игоря. Не слинять ли с сонмища? Надоело. Понял его Хорст Die Fahne Hoch, широкими плечами под серой штатской курткой дёрнул. Раз уж пришли… Женя звонила, просила найти, подождать.
Геббельс пограмотней бабы Галамаги будет. Не «бендеры» — «бандеры». И на том спасибо!
Женя-Ева где-то возле трибуны, как обычно. Начальство в последнее время её в фоторепортёрах держит. Хороший цифровик Профессор дочке купил.
— Двинули? — Алёша Хорсту.
— Двинули! — Хорст Алёше.
Двинули! Сквозь толпу, сквозь народ сознательный, что сбежался на митинг, времени не пожалел. Как не сбежаться, если Отечество…
— …На
Не выдержал Алёша, поморщился. Век бы не слушал, хоть и правда. Не возразишь Геббельсу! Черт знает что братья-галичане учудили. Не нравится русский язык — не надо, никто вас Пушкиным не закармливает. Страну зачем резать? Не просто так — с фанфарами. Во Львове памятный знак дивизии СС открыли — 14-й панцергренадерской, которая «Галиция». Сплошное «Zum letzen Mal wird nun Appell geblasen». То-то Еве радость! Львов — ладно, там все на эсэах и на Бандере помешаны. Им что Гитлер, что Дудаев, лишь бы русских резали. Но ведь они…
— …К нам решили пожаловать, товарищи, «Опир» свой прислать. Зачем, спрашиваете? Памятный знак открыть — бойцам УПА, Украинской, понимаете ли, Повстанческой армии. А под это дело парад провести, прямо тут, на площади. Много в УПА этой наших воевало? Один? Два? Вот и я говорю…
Тяжело сквозь толпу пробираться! Чем ближе к трибуне, тем народа гуще, плечи шире. Совсем близко не подойдёшь — десантники в парадной форме кольцом оцепили. За их строем ещё один — «каштаны», милиция муниципальная. Рядом стоят, не ссорятся. У Десанта с ними почти что дружба. А может, и не почти.
Менты, которые настоящие, тоже на площади, но подальше, к трибуне не подходят. Не решаются, погорельцы!
В последние дни Алёша редко заглядывал в новости. И надоело (как митинги с Геббельсами), и противно. Понимал — надо. И товарищу Северу, пока в отставку не отправили, и просто по работе. Грешно студенту-историку за политикой не следить! А все равно — противно. Если не о будущей коалиции, не о том, сколько кому постов министерских предложили, то о зарплате и пенсиях для депутатов. Стыдобища! Худшего компромата для господ Усольцевых и прочих демократов никакой враг придумать бы не смог. Глотают в три горла, не давятся. И все мало им, мало!..
Если вправду тигр в засаду спрятался, тогда понятно. Сгонят «народных избранников» штыками на стадион, как в городе Сантьяго, а народ лишь посмеётся. Вот вам, господа депутаты, зарплата вместе с премиальными и выходным пособием. Получите — и распишитесь!
Не это в новостях самое интересное. Стрельба после выборов не стихла, напротив. Разве что цели слегка изменились. Бандиты то ли спрятались, то ли из страны подальше рванули. И милиции передышка вышла. А вот на адвокатов словно мор напал: позавчера двое, вчера ещё один, и сегодня кому-то не повезло. Не всех пулей — кто в собственной машине, на гонорары купленной, сгорел, кто без следа сгинул.
Засуетились крючкотворы, письмецо Президенту направили, собирают чрезвычайный съезд. Успеют ли? Апрель на дворе!
А тут ещё «широкая автономия». Львовский совет решение о референдуме вот-вот примет, «Опир» «походные группы» по всей стране рассылает — парады проводить, демонстрировать флаг красно-чёрный. Спятили там за Збручем, что ли?
Нет, среди облаков лучше! Может, вправду бросить все, АГ-группы распустить, с Иваном Ивановичем, страшным человеком, распрощаться?
— Игорь, как там дела? Что нового?