Дай лапу

Абрамов Геннадий Михайлович

— И меня разденете? — улыбаясь одними губами, спросила Марина.

— Догадлива, — заметил Иван.

Марина вдруг громко, театрально расхохоталась. Резко сдернула зеленый парик и, помахав им как флагом, огладила бритую наголо голову.

— Давайте, мальчики, — воскликнула она. — Мне это доставит только удовольствие. — Она дрыгнула одной ножкой, потом другой, расшвыривая кроссовки. — Затопим камин. Я перед вами станцую. Покажу вам классный стриптиз. Такая плата вас устроит?

— Нет, — набычившись, замотал

головой Мамонов. — Нет.

Марина вспрыгнула на стол.

— Музыки! Хочу музыки! Где музыка?

Дверные створки вдруг резко распахнулись, и зычный мужской голос произнес:

— Милиция! Всем оставаться на местах!

12

На пороге стояли двое. Один был в штатском, руки в карманах куртки, шляпа сбита набекрень, второй — пожилой, грузный, в форме милиционера.

Андрей сразу узнал их — они были там, у озера, на месте происшествия.

— На сегодня стриптиз отменяется, — сказал Кручинин.

Он улыбался, раскачиваясь на каблуках; наблюдал за молодыми людьми, запоминая новые лица, не скрывая, что доволен их общей растерянностью.

Затем сделал знак, и милиционер без колебаний подошел прямо к Андрею и цепко взял его за руку.

— В чем дело? — возмутилась Марина. — По какому праву?

— Вы — хозяйка?

— А вам какое дело? Вы кто такой?

— Виктор Петрович. Следователь. Вот мое удостоверение.

— Я неграмотная, — отвернувшись, сказала Марина.

— Разрешите? — вежливо поинтересовался Мамонов и протянул руку, чтобы взглянуть на удостоверение. — Одним глазком?

И тут Иван, переглянувшись с Андреем, вырубил свет.

— Стоять! — вскричал Кручинин. — Всем стоять! Ни с места!

В темноте он метнулся к двери.

— Потапыч? — окликнул. — Ты где? Фонарь при тебе?

Его отшвырнуло к стене.

В центре комнаты — возня, хрипы, стон, треск. Что-то как будто упало. Потом послышался топот — похоже, они убегали.

— Потапыч? Ты в порядке?

Пошарив рукой по стене, Кручинин нащупал выключатель и зажег свет.

— Так, — сухо сказал он, оглядывая опустевшую гостиную. — Что ж. Им же хуже.

На столе стояла лысая девушка, заломив руки за голову, и хихикала.

Под столом, кряхтя и охая, корчился милиционер.

— Помочь, Потапыч?

— Паразит, — постанывая, откликнулся милиционер. — Шею свернул.

— Оружие?

— Цело. При мне, не беспокойтесь.

— Хорошо.

— Зря вы, Виктор Петрович, с ними деликатничаете, — ворчал Потапыч, вылезая из-под стола и потирая затылок. — Врезать бы им разок для острастки — вмиг бы присмирели. А то ищи теперь.

— Ничего, сами явятся.

Марина, напевая вполголоса, качая бедрами и взмахивая руками, пританцовывала на столе.

— Эта еще, — злился милиционер, — задницей крутит.

— И блоха,

мадам Петрова…

— Я не Петрова.

— Но — блоха? — спросил Кручинин.

— Выбирайте выражения, господин следователь. А то, знаете, за оскорбление личности вас самого можно привлечь.

— Спускайтесь, — приказал Кручинин. — Можете обуться и надеть парик.

— Зачем? Мне и так хорошо. Или я вам такая не нравлюсь?

— Потапыч от вас без ума… Хотя, по правде сказать, предпочитает девушек кудрявых. Во всяком случае, не бритоголовых.

— Извращенец, — хихикнула Марина. — А вы?

— Когда-то однажды я вас увидал, увидевши дважды, я вас… забирал.

— Вы приглашаете меня в кабак?

— Собирайтесь, — кивнул Кручинин. — И побыстрее.

Марина спрыгнула со стола.

— Лечу, — сказала она. — Слышали анекдот?… Две блохи выходят из ресторана, и одна другой говорит: «Ну, что, подруга. Такси возьмем или так поскачем»?

Кручинин улыбнулся. А Потапыч хмыкнул:

— Членовоз тоже сгодится.

Часть третья

СТАРЫЙ СОЛДАТ 

1

Агафонова похоронили на кладбище в Долгопрудном. Притулу кремировали в Митино. День в день, с разницей в два часа.

В Митино Кручинин послал помощников. В Долгопрудный отправился сам.

Проститься с Агафоновым приехали в основном родственники, в общей сложности человек двадцать.

Пока везли каталку по аллеям к участку, мать Агафонова плакала в голос, а когда опускали гроб в могилу, ей стало плохо.

Ни Мамонова, ни ребят из команды Гребцова на кладбище не было. Среди малочисленной группы студентов выделялись эффектная черноглазая девушка Катя, хозяйка украденного джипа, и курчавый инвалид в коляске, которого Катя называла уменьшительно-ласково — Яшенька. По-видимому, они приехали вдвоем, своим ходом. Каким образом, кто им помогал — предстояло выяснить.

Во время последней прогулки в лесу Кручинин сообщил сторожу о дне похорон.

Но он не приехал.

2

— Правоохранительным органам — пламенный привет.

— Здравствуйте, Гребцов, — сказал Кручинин. — Я вижу, иногда вы поступаете разумно.

— Очень редко, — улыбнулся Андрей.

На встречу со следователем молодой человек пришел одетым с иголочки. На нем был светлый дорогой костюм, начищенные ботинки, белая рубашка, розовый галстук. Причесан, чисто выбрит — ни дать ни взять, преуспевающий бизнесмен. Настроен игриво, легкомысленно. Причем намеренно легкомысленно, отметил Кручинин. Желает показать, что он чист. Вины на нем нет. Никого и ничего не боится. Что чувствует себя свободно, раскованно.