Давно закончилась осада... (сборник)
Шрифт:
Тишина была сплошь наполнена трелями ночных кузнечиков. А больше — ни звука.
Потом далеко отсюда, на башне Матросского клуба, заиграли куранты. Наверно, уже пришла полночь.
Куранты вызванивали слова корабельного вальса:
Нелёгкого дня отгремели раскаты, И ночь на стеклянные бухты упала, Храня под опущенным флагом заката Непрочный покой бастионов и палуб…УТРО
Славка
Мама сама повязала Славке галстук, поправила пришитый белый воротничок. Причесала Славку, стараясь не задеть гребнем кисточку на макушке. Она смотрела потеплевшими глазами, и Славка понял: наконец-то он выглядит, «как нормальный воспитанный мальчик одиннадцати с половиной лет».
— Для полного вида возьми портфель и покажись мне издалека, — попросила мама.
Квадратная физиономия портфеля стала удивлённой. Он привык соседствовать с потёртыми синими брюками, а сейчас в его никелированных очах отражались тощие незнакомые ноги.
— Чего уж теперь… — сердитым полушёпотом сказал Славка то ли портфелю, то ли себе.
Он нехотя крутнулся на пятке перед мамой. Потом дрыгнул поцарапанной ногой:
— Вон какое украшение…
— С каких пор мальчики стали стесняться боевых ранений? Такие украшения только придают мужественный вид.
— Вот и получается, что я хвастаюсь, — буркнул Славка.
Мама вздохнула:
— Вашему сиятельству не угодишь… Ладно, если ты так страдаешь, сегодня купим новые брюки. Только пойдём вместе, чтобы примерить. Сколько у тебя уроков?
— Пять. И ещё классный час.
— Классный час был позавчера.
— И опять будет. В четверг говорили, чтобы никто посторонние вещи в школу не таскал, а сегодня какой-то военный придёт. Будет опять… ну, про это рассказывать. Чтобы не трогали всякие штуки, если кто найдёт.
У мамы сразу испортилось настроение. Славка увидел мамины тревожные глаза и пожалел её.
— Мам, ну ты так боишься, будто на каждом шагу мины понаставлены. Что ты за меня волнуешься? Я же по разным оврагам и закоулкам не ползаю!
Славка немного хитрил. В «разных закоулках» он бывал. Ему нравилось бродить по старым улицам, и эти улицы приводили его в неожиданные места. То в заросший незнакомый травой тупичок с заколоченным домом без крыши, то на полянку среди высоких стен из ноздреватого песчаника, то на старое кладбище, где между кипарисами темнели пустые окна разбитой часовни.
На серых камнях брошенного дома можно было разглядеть длинный ряд круглых выбоин — видимо, след пулемётной очереди. На полянке среди редкой травы, мелких жёлтых цветов и осколков черепицы Славка нашёл ржавую шлюпочную уключину и маленький якорь с курсантского погона. А в колючих кустах
Славка уже побывал с мамой на Кургане Славы, на бастионах, где дремали на солнце старые корабельные орудия, в Панораме и Музее флота. Сильной, хотя и осторожной любовью новичка он любил многоэтажные белые улицы, зелёную чащу Приморского бульвара и площади с бронзовыми памятниками адмиралов. Любил причалы, где над вышками трепещут флаги сигнальных сводов и где вместо причальных тумб впаяны в бетон стволы старинных пушек. Но это были места, известные всем, там ходило множество людей.
А в старых переулках Славка оставался с Городом один на один.
Славке всё было интересно. Как растут в щелях среди камней маленькие синие цветы. Как блестят на лестничных ступенях спрессованные в камень ракушки. Что за слова оттиснуты латинскими буквами на разбитых плитках оранжевой черепицы. Где живут громадные чёрно-лиловые жуки-рогачи…
Однажды на пустыре, позади маленького уютного стадиона, он долго крался за таким жуком. Тот привёл его к нагромождению бетонных глыб у жёлтого каменного обрыва. Между глыбами торчало ржавое железо и чернела узкая щель. Наверно, это был разбитый дот. Славка придвинулся к щели. Но из темноты веяло такой могильной сыростью, что он подумал: «Как-нибудь потом, когда буду не один…»
Мама, конечно, тревожилась, если Славка долго не приходил домой. Расспрашивала, где был.
— Просто гуляю. Смотрю вокруг, — объяснял Славка.
Он не обманывал. Он просто не касался подробностей, чтобы не волновать маму.
Схитрил Славка и сегодня. Накануне объявили, что не будет первого урока, но он вышел пораньше. Ему хотелось пойти в школу длинной дорогой, через гору, на склоне которой стоял на гранитном уступе зелёный «Т-34» — памятник погибшим танкистам. У танка Славка уже бывал, но выше не поднимался. Что там?
Было нежаркое утро с очень синим небом и маленькими жёлтыми облаками. Славка стал поднимать по кремнистой тропинке. Хотя и круто шла дорога, но шагать было легко. Славка ничуть не запыхался, когда добрался до верха.
Слева была стройка с башенным краном и клетчатым каркасом большого дома. Далеко впереди — привычно-белая улица с зелёными калитками. А прямо перед Славкой лежала поляна с густой высохшей травой. Трава была серая, высокая — Славке по пояс. Немного похожая на бурьян, только с колючками на редких листьях.
Прикрывая портфелем колени, Славка двинулся через траву. И только сейчас заметил удивительную вещь: на ломких стеблях тут и там висели раковины улиток. Они были пустые и лёгкие. Кое-где они приклеились так густо, что стучали друг о друга, как маленькие кастаньеты.
Славка сорвал несколько самых крупных и сунул в карман.
Скоро трава стала ниже. Теперь это была свежая трава с мелкими цветами. Какие-то очень крупные кузнечики запрыгали перед Славкой. Он загляделся на них и почти наткнулся на низкую каменную стенку.