Давно пропавший
Шрифт:
От долгой неподвижности все тело затекло. Ныла шея, болели руки, уставшие держать бинокль. Минуты текли нестерпимо медленно.
Я посмотрел на светящийся циферблат часов. Сколько же времени прошло...
Вскоре я почувствовал, что мочевой пузырь переполнился вне всякой меры: пришлось отползти подальше и помочиться, стараясь не подниматься в полный рост и поменьше шуметь.
Когда я вернулся на наблюдательный пост, свет на кухне погас. Тень Пити двинулась по комнатам первого этажа: по дороге брат выключал свет во
Через час все огни в доме погасли.
Небо затянули тучи, и звезд не было видно совершенно. Все погрузилось во тьму. Я обхватил себя руками, пытаясь согреться. Веки отяжелели. Стараясь не заснуть, я переводил взгляд с дома на лужайку с цветником, под которой, по моему мнению, томились в заточении Кейт и Джейсон.
Так близко.
Я должен добраться до них. Я должен... Веки опустились. Я растянулся на земле и моментально заснул.
14
Хлопнула дверь.
Я очнулся – точнее, вынырнул из кошмара: снилось, что меня бьют кнутом. Открыл глаза. Приподнял голову, чтобы сквозь низкий кустарник разглядеть дом.
Облака рассеялись. За спиной, отражаясь в оконных стеклах, стояло солнце. Отсветы его ударили по глазам, и я почувствовал дикую головную боль. Со вчерашнего дня ветер усилился.
Я взглянул на заднюю часть дома – кажется, именно там хлопнула дверь. Показался Пити. На нем была светло-зеленая рубашка. Я узнал ее. Рубашка из моего гардероба, который брат разграбил год назад. Ветер ерошил его темные волосы. Он внимательно осмотрелся, потом снял с крюка на стене шланг и направился к лужайке за домом.
Пити стал поливать кусты, и я утвердился во мнении, что под лужайкой расположено нечто мешающее нормальному росту корней – именно поэтому растениям требуется частый полив.
Из-за ветра брызги воды постоянно попадали Пити в лицо. Наконец ему это надоело: он бросил шланг, подошел к задней стене дома, выключил воду и вернулся в дом.
Отраженный стеклами свет солнца не позволял мне увидеть, что делается внутри. Через полчаса губы мои пересохли; я потянулся было за фляжкой, но замер, потому что снова услышал, как хлопнула дверь – на сей раз на переднем крыльце.
Пити вышел на веранду. Промокшую зеленую рубашку он сменил на серую, тоже украденную у меня. Поднял лицо, словно принюхивался к ветру.
Вот в кого превратился мой брат – в зверя, который пытается чутьем определить, нет ли поблизости опасности.
И все из-за меня.
Оставь подобные мысли, снова велел я себе.
Сойдя по ступеням веранды, Пити обошел дом, уселся в пикап и пристегнул ремень безопасности. Сердце учащенно забилось. Грузовик стоял кабиной ко мне, но солнечного света ее стекло не отражало, и перед тем, как брат развернул автомобиль, я увидел его бороду и пронзительные глаза.
Синий пикап, поднимая пыль, поехал по дороге и вскоре скрылся за раскачивающимися
Мгновение я думал, что разум сыграл со мной злую шутку. Неужели я только что увидел то, о чем так мечтал? Шум двигателя действительно растаял вдалеке? Несколько долгих минут я не шевелился. А вдруг Пити просто поехал проверить почтовый ящик и сейчас вернется? Вдруг он заподозрил, что кто-то наблюдает за домом, и уехал специально – чтобы выманить злоумышленника? Стоит только выйти к дому, и Пити пристрелит меня – если, конечно, он вернулся пешком и затаился за деревьями.
Солнце поднялось выше. Ветер усилился. Но я не чувствовал его дуновения – наоборот, утро казалось невероятно жарким. Пот моментально высыхал на моих грязных щеках.
Я посмотрел на часы – Пита уехал пятнадцать минут назад. Если брат ездил за почтой, то должен был уже вернуться. Я взглянул туда, где дорога скрывалась за деревьями. Если он там и прячется, мне этого не определить из-за ветра, шевелящего листву.
Я перевел взгляд на цветник за домом.
Полиция. Доставай мобильник и звони... Но, уже сделав движение, я испугался: вдруг Пити спрятался за деревьями? Тогда он услышит мой голос. Ветер отнесет мои слова прямо в том направлении.
А если Пити не один? Если кто-то в доме услышит, как я говорю по телефону? Чтобы этого не случилось, следует отойти в глубь леса на несколько сотен ярдов, но тогда я потеряю из виду дом, и кто знает, что здесь произойдет за время моего отсутствия?
Солнце поднялось еще выше и больше не сияло в оконных стеклах, за которыми не наблюдалось никакого движения. Прошлым вечером мне удалось увидеть только силуэт Пити. Достаточно ли этого, чтобы сделать вывод, что в доме он один? Раньше него полиция сюда не приедет. Проклятье, возможно, это мой единственный шанс.
Я пополз через кусты к задней части дома. Если Пити и наблюдает из-за деревьев, он меня не увидит.
Пробираясь между низких кустов, я добрался до края лужайки. Снова проверил, нет ли признаков жизни за кружевными занавесками. Потом достал пистолет и выскочил на открытое пространство.
Ветер подгонял меня в спину. Я подбежал к кусту сирени, присел за ним, потом метнулся к беседке, увитой виноградом, и оттуда в последний раз осмотрел дом. Прыгнув к его задней стене, я вжался в нагретые солнцем кирпичи.
Ступеньки, которые ведут к двери. На последней я осторожно поднял голову и заглянул в стекло. За тюлевой занавеской рассмотрел кухню: шкаф, раковина и плита справа, дверной проем с аркой и холодильник – слева. Посередине маленький стол. И один-единственный стул.
Внезапно я забеспокоился: а вдруг Пити завел собаку? Какого-нибудь хорошо выдрессированного питбуля, который не показывается, пока злоумышленник не проникнет в дом, а потом рвет чужака на куски. Для Пити имело смысл завести такого сторожа...