Давние потери

Рыбаков Вячеслав Михайлович

– Ну вот и хорошо. Пока.

– Стой, стой, Артем Григорьевич! Тут Вацлав все-таки звонил, кланялся тебе.

– Звонил? Почему не пришел-то?

– Интеграл какой-то доколачивал. Забыл, говорит, о времени.

–

Понятно, - с какой-то уважительной завистью сказал Артем. Талантливый, чертяка...

Радиофон хмыкнул и проговорил:

– А кто сейчас не талантливый? Когда работа в радость...

– Все ж таки по-разному.

– Ну, знаешь, Артем Григорьевич, это как рост. У кого метр семьдесят, а у кого два пять. Но, в общем, к жизни все пригодны. А без роста совсем не бывает.

Артем засмеялся.

– Ты пропаганди-ист! Что-то я же тебе сказать еще хотел... Да! Тут опять приходил этот вчерашний чудик.

– Какой?

– Ну, помнишь: как пройти на улицу Кузнецкий мост? Мне нужен Выставочный зал Союза художников...

– И что сей художник хотел?

– Поговорить, я так понимаю. Бессонница у него, что ли?.. Какой же это, говорит, мост, если в час "пик" тут машин больше, нежели воды?

– Надо же, умный какой. А ты объяснил ему, что, например... ну, птица, даже если крылышки сложила и ходит по траве, все равно птица, а не

мышь! Или вот социализм - что ты с ним ни делай...

– Пал Семеныч, прости, я перезвоню. Девочка тут просто засыпает.

– Да я ничего, - виновато пробормотала Ира, разлепляя глаза.
– Веки только опустила.

– Вот я и вижу.

– Давай, - сказал радиофон.
– Пусть гуляет и ничего плохого не думает. Связь кончаю.

– А я никогда ничего плохого не думаю, - заявила Ира.
– С какой стати?

На миг встав на цыпочки, она чмокнула Артема в морщинистую щеку - тот даже крякнул от неожиданности, - а потом дунула через мост.

Она любила мосты за свободу и ветер. Город будто смахнули вдаль, на края, осталось лишь главное: небо и река. По реке тянуло просторной прохладой, чувствовалось: скоро рассветет. Разрывы облаков наливались алым соком, и по неподвижно лежащей глубоко внизу чистой воде медленно текли розовые зеркала. Было так весело нестись в утренней пустоте, что Ира вдруг загорланила с пиратской хрипотцой какую-то ерунду, звонко отбивая каблуками только что придуманный рвущийся ритм и время от времени перепрыгивая через лужи, которые оставил прошедший вечером теплый дождь.