Давите их, давите
Шрифт:
– Отстоим, - заверила Яна.
– С Прохором-то? Отобьемся.
Не думал, что так легко ее изолирую. Впрочем, рано обрадовался…
Я просмотрел заявление, вернул его Санычу:
– Буди деда, пора!
Мы прошли вперед от ворот усадьбы метров на сто. Отсюда хорошо просматривалась дорога, было достаточно места для маневра, например, оглушительного бегства. С поля боя. Тоже не надо исключать такой поворот.
Дед Пидя, приложив руку ко лбу, чтобы не мешало солнце, великим полководцем сурово вглядывался в панораму предстоящего
– Во так вот. Назначаю сектор обстрела. Справа - отдельно стоящее у обочины дерево. Слева - отдельно стоящий стог сена.
– Прищурился.
– Позицию здеся будем оборудовать. Грунт не разбрасывать, на бруствер дожить. Леха, в секторе обстрела кустарник вырубить и все до веточки вот тута сложить, для маскировки позиции. Саныч, травку перед бруствером выкосить.
– Да нету ее уже, дед, высохла вся.
– Тогда не надо, - легко согласился дед и взялся за лопату.
Дед Пидя свое дело знал. Уже через час пушка пряталась в укрытии как длинноносая птаха в гнездышке, один ствол настороженно торчал оттуда. Но дед и его завалил срубленной елочкой, не поленился сбегать на дорогу и проверить маскировку. Вернулся довольный.
– Ночевать здеся буду, в дозоре. Иде моя горючка? И огурца пусть хозяйка пришлет.
Не та, стало быть, горючка оказалась.
Когда приехал Андрей, мы как раз готовили «коктейли Молотова», Саныч заправлял бутылки бензином, затыкал пробкой. Яна азартно рвала на узкие полоски старую наволочку. Я обматывал ими бутылки чуть повыше донышка, оставляя короткий свободный конец.
– А что за рокот такой?
– спросил Андрей, когда мы усаживались на мотоцикл.
– Танки, что ли, на нас идут?
– Пидя храпит. Пушку караулит, - ответил Саныч, закрывая канистру.
– Ну вот, ребята, и все. К бою готовы.
Теперь мне надо вокруг отделения побродить, в замочную скважину глянуть.
Андрей меня загодя высадил, а сам заявление Саныча повез.
Я, гуляя, прошел в скверик, выбрал хорошую лавочку, под сохранившимся Ильичем, осенявшим меня своей сжатой в крепкий кулак легендарной кепкой.
Конечно, будь я на легальном положении, все бы просто решилось. Но светиться мне пока никак нельзя. Ну а от скрытного наружного наблюдения как меня отстранить?
Ничего интересного я пока не засек, обычная суета городского отделения. Вот один сотрудник вышел, вот еще двое в «уазик» сели, вот Андрей сделал мне условный знак с крыльца, сел на мотоцикл и поехал меня дожидаться. Вот мой дружок Ломтев появился. Ишь ты - руки в карманах, в зубах трубка, из нее легкий дымок попыхивает - прямо не мент, а «джентельмент», видать, в стольном граде обкультурился. Подошел к белому «жигуленку», поставил щетки, позыркал по сторонам и уехал. Все ему пополам: Серого упустил, машину казенную потерял, личное оружие утратил, кран пожарный в хорошем доме выворотил - и ничего. Ну, ладно, придется мне самому его за все это наказать, если больше некому… Да, еще ведь на
– Куда теперь?
– спросил Андрей, рассказав мне о приключениях Санычевого заявления.
– К Махноте, - важно ответил я, развалившись в коляске.
– Хочу ему визит сделать. А что?
Андрей покосился на меня, улыбнулся, но ничего не сказал. Хороший парень.
Охранник в резиденции Махноты провел меня к его лысому секретарю: зеленый пиджак, красные брюки, галстук - отпад, вылитый попугай в штанах. Только без хохолка на макушке.
– Палыч, к шефу просится, нахальный.
«Здорово, Палыч, - мысленно сказал я.
– Я тебя первый нашел».
– Хорошо у вас пахнет.
– Я упал в кресло.
– «Клан»? Или «Амфора»? Я слыхал, твой шеф такую марку курит? Жалко, я его не застал, мне посредники не нужны.
Палыч чуть заметно, презрительно улыбнулся:
– Шеф сюда не заходит. Посетитель надымил.
Как просто, оказывается. А мы-то с Андреем ловушки расставляли, методом исключения и отбора работали. Нет, все-таки я не очень умный человек, стало быть. Вот Яна сразу бы догадалась.
– Так что вам угодно?
– прервал мои победно-самокритичные мысли попугай в штанах.
– Хочу записаться на прием. Имею очень хорошее предложение.
– Товар?
– Товарище!
– с намеком подчеркнул я.
– Легкий, но очень дорогой.
– Если блефуешь… - (Ну вот!) Он не мог скрыть интереса.
– Если блефуешь, тебя за все конечности раскачают и выкинут за дверь. Со второго этажа.
– Если не пропустишь, - в тон парировал я, - то выкинут тебя. Вообще без всяких конечностей. Без выходного пособия и без права на пенсию.
– Хорошо. Завтра, - Он глянул в блокнот.
– Семнадцать пятнадцать, устроит?
– Вполне.
И я откланялся.
– А как о вас доложить?
– спохватился он вслед,
– Мистер Грей, - бросил я через плечо с небрежностью старого лорда.
Наглец, стало быть.
Я разыскал Андрея с мотоциклом, заметил, что он мне обрадовался. Думал, наверное, что мы расстались навсегда,
А вот и нет…
– Значит, Андрюша, - повторил я на прощание у ворот усадьбы, под грохот Пидиного спанья, - как договорились, держишься в стороне, вступаешь на завершающем этапе.
– И буду лавры пожинать?
– Это еще неизвестно.
– Вы, это… жилет своей жене отдайте, ладно? И Пидину каску…
Хороший парень.
Ночь я практически не спал.
Впрочем, это понятно. Хотя понимайте, как хотите. В меру своей испорченности, стало быть.
Утром еще раз проинструктировал и рассредоточил свое войско.
Яну и Прохора (берданка и пистолет) - в простреленный сарай, суровых фермеров, напуганных своей смелостью и предстоящей схваткой, - по флангам, командный пункт расположил на батарее, в центре.