Давай сыграем в любовь

– Еще, – командую бармену.

Тот наливает новую стопку и подвигает мне одним лёгким взмахом руки. Сидящий рядом мужик оценивает ряд перевёрнутых рюмок передо мной и плотоядно усмехается, наверняка прикидывая, когда я дойду до кондиции «трахни меня в туалете». Возвращаю мужику улыбку, тоже оценивая его: не Аполлон, но подтянутый, мордашка смазливая и бугор в паху уже в наличии. Отворачиваюсь, выдыхая.

Мне неинтересно быть оттраханной в туалете собственного клуба. Тем более с тем, кто даже не вызывает симпатии. Спиной ощущаю на себе похотливый взгляд и опрокидываю в себя

очередную рюмку, закидываю в рот кусочек лайма. Окидываю ряд пустых рюмок тоскливым взглядом, мысленно подсчитывая, сколько можно еще выпить, чтобы выглядеть пьяной, но не растерять рассудок. Сегодня он мне пригодится.

Но что-то идет не так, потому что в висках стучит пульс и где-то на задворках сознания тихо шелестит море. Что за ерунда?

Закидываю в рот еще один кусочек лайма. Морщусь и тут же ощущаю, как мужская ладонь ложится на затянутое платьем колено.

Вздрагиваю и с трудом удерживаю себя на месте. Нельзя. Нужно держать в узде свои эмоции. Бросаю на мужика короткий взгляд. Но он уже весь в похоти и не улавливает намека.

– Извини, парень, – отлепляю его руку от своего колена, – но сегодня тебе трахать не меня, – криво улыбаюсь, одергивая платье и пряча ноги под барную стойку.

Парень ретируется быстро. А уже через пару минут я вижу, как он утаскивает в сторону приватных комнат стройную блондинку.

Да, в этом заведении сексом занимаются только по обоюдному согласию. Сегодня же здесь просто аншлаг. Тематическая вечеринка только для холостяков, причем обоих полов. Мужчины в сексуальных костюмах, женщины – в развратном белье. На подиуме – показ нижнего белья, плавно перетекающий в стриптиз с минетом на кожаном диване прямо у подиума. Стоны сливаются в унисон с музыкой.

Мужики здесь разные. У мраморной лестницы, тонущей в полумраке зала, стоит нуарного вида юноша и глаз не сводит с рыжей девушки с миловидным личиком, как с обертки шоколадки «Аленка». Смотрю на нее, испуганно жмущуюся в темном углу за подиумом, и удивляюсь, как все-таки чудны пути совершенно непохожих людей. Пути, что ведут сюда, в место похоти и разврата.

Опрокидываю в себя еще одну рюмку и тут некстати вспоминаю, как Мэт запрещал мне пить больше бокала вина. И ничего крепче.

Странно, потому что ни алкоголь, ни наркотики на меня не действуют. От алкоголя лишь приятное тепло по телу и никакого помутнения сознания и опьянения, как и похмелья наутро. С наркотиками та же ерунда – никакого кайфа, только мучной привкус во рту. Было время, когда я все перепробовала в надежде спастись от головных болей, сводящих с ума. Не вышло. Зато опытным путем исследовала возможности своего организма, раз уж память подкачала.

А потом появился Мэт и наложил табу на выпивку.

Сегодня я пью, впервые наплевав на указания Мэта, потому что сегодня у меня день рождения и я впервые за кучу лет не хочу быть одна. И пусть компания голодных самцов и согласных на все девушек не самая удачная. Это единственное правильное место, чтобы все обдумать и исполнить, наконец, свою мечту. Или как минимум сделать хоть какие-то шаги в сторону ее осуществления.

Оборачиваюсь к бармену: высокий, светлые волосы стильно зачесаны назад, рукава белой рубашки закатаны до локтей, обнажая красивые мужские руки, жилистые, с темными реками вен. Красивый, сексуальный и гей. Здесь весь персонал исключительно мужской и исключительно нетрадиционной ориентации. Лишь

девушки всегда приглашенные гостьи.

– Сэм, – имя само ложится на язык.

Становлюсь коленями на стул, перегибаюсь через отполированную стойку, ловлю парня за запястье. Он оказывается совсем рядом. Чувствую его запах: виски и кофе. Краем глаза замечаю бутылку виски в одной руке. Втягиваю носом этот аромат, и тут же морщусь от горечи, затопившей рот. Перехватываю его за галстук, повязанный поверх красной рубашки, тяну на себя.

Он наклоняется еще ближе.

– Сэм, – и язык словно вязнет в вате. – Что…что ты мне налил, а? – с трудом выговаривая слова, спрашиваю у бармена.

Он пожимает плечом и выставляет передо мной бутылку текилы, опустошенную практически наполовину. Присвистываю, окончательно пьянея. Это что, все я приговорила?

– Только текила, – нещадно растягивая гласные, отвечает Сэм. – Прекращай пить, Кира. Я вызову тебе такси.

– Такси? Э нет, дорогой. У меня сегодня праздник. И я не сойду с этого места, пока…

Этим вечером все катится к чертям, потому что даже мой организм предает меня по всем фронтам. Меня штормит и галстук выскользает из пальцев. Колено съезжает со стула, и я просто лечу навзничь. Сэм не успевает среагировать. И я падаю прямо в мужские руки.

– Поймал, – мягкий баритон впрыскивает в кровь порцию адреналина и разгоняет сердце до запредельных цифр. Кажется, оно сейчас просто разломает к дьяволу грудную клетку.

Этим вечером алкоголь впервые дурманит мозг, разливается огнем по венам. И я точно схожу с ума, потому что обвиваю шею незнакомца, провожу языком вдоль бьющейся под кожей артерии, шалея от аромата парфюма с оттенком вишни.

– Ты в порядке?

Киваю, хотя точно знаю: ничерта я не в порядке, потому что хочу его, этого огромного мужика, каждый мускул которого словно сталь, а запах кружит голову. Хочу так, как никого и никогда. И это осознание на мгновение проясняет мозг одной простой истиной: я возбуждена до сорванного дыхания и трусики под платьем промокли насквозь. Это отрезвляет лишь на мгновение, чтобы спустя удар сердца отравить острым, что перец чили, желанием.

– Стоять можешь?

Он ставит меня на ноги, но каблуки подводят, и я снова падаю.

Низкий смех бьет острым желанием между ног. Закусываю губу, сдерживая стон. И я настолько мокрая, что ощущаю влагу на внутренней стороне бедер.

– Придется тебя нести, Неваляшка, – обжигает словами. – Говори, куда.

– К тебе, – и вдруг хочется, чтобы он почувствовал, какая я мокрая. Чтобы слизал мою влагу с моей кожи и…

– Адресом не ошиблась? – уточняет он, куда-то неся меня.

Надеюсь, туда, где не будет этой музыки и чужих стонов.

Только он. Тот, кто меня поймал.

Я снова тянусь к нему, прикусывая мочку уха, трусь носом о щетину. Уже не пытаясь понять, что происходит. Мне хорошо – и это главное. А будет еще лучше, даже не сомневаюсь. Так почему я должна отказываться от такого подарка на свое тридцатипятилетие?

– Хочу тебя, мой Бес, – слова сами слетают с языка, незнакомые, но вместе с тем самые правильные. Как будто я говорила их сотню раз до этого. – Сегодня Незабудка только твоя…

Он резко ставит меня на землю, прижимает к стене (не заметила, как мы вышли на улицу). Осматриваюсь. Через черный ход. Наверное, Сэм помог. Спасибо ему. Не пришлось светиться перед камерами.